Вы не понимаете. Кого-то из деревенских поймали, но не забрали и не убили. Выходит, своре что-то нужно от той семьи. Не подставляйте меня. Они же придут к нам и, как вы, спрашивать не станут. Я хоть и мал, но видел, что псы нового ханыма с женщинами делают. Не надо, орин, прошу. Не выдавайте нас! Поймут же местные, что с нами что-то не так, если вы к мамке пойдете. Прошу! Я очень вас прошу!
— А зачем ты, щенок, зверем бегал за домами, если всё прекрасно понимаешь?! — рявкнул на него Вегарт, да так, что Малун снова в угол забился.
— Мало видел, раз так поступаешь. Мало! Зверю неймётся?! А что у тебя и твоего волка матери разные? Или ему всё равно, что с ней сделают? Одного поймали, так ты следующим хотел стать? Был бы мне сыном, я бы тебя прямо здесь так выпорол, что уползал бы под лавку. Бестолочь! С таким сыном врагов не нужно! Дурак!"
"Парнишка сжался в комочек и закрыл голову руками. Заскулил. Я же такую злость испытала — сама бы веткой отходила. Мать его с пеленок спасала, а он…
Действительно, бестолочь!
Глава 33
Уперевшись ладонями в подоконник, я наблюдала уже, казалось, привычную картину: Вегарт во дворе рубил дрова.
В его сильных руках топор смотрелся так естественно. Дракон снял рубашку, отбросив её на ближайший куст. Массивная грудь мужчины, лишенная всякой растительности, наводила на непристойные мысли.
Причем не зверя, а меня. Я вообще всё чаще ловила себя на мысли, что Вегарт привлекает мою человеческую половину, а волчица реагирует на него на уровне плотского желания.
Такое положение дел меня устраивало.
Сама того не заметив, я перестала пугаться того, кем являюсь. От мысли, что придется обернуться, более не бросало в дрожь. Этот мужчина неким непостижимым образом склеил две половинки моей души.
Мы с волчицей сошлись в том, что нам обеим нравится генерал. Зверь стал чаще проявлять себя, я же понимать его мысли и настроение. И что важнее — принимать ту вторую часть себя, осознавая, что мы единое целое.
Улыбнувшись, я провела пальчиками по стеклу, очерчивая мужскую фигуру.
Желание прикоснуться к дракону, прижаться к его обнаженной спине и провести ногтями по твердому животу становилось просто навязчивым.
Поставив очередное полено на сбитый пень, он занес над головой колун. Удар — и две половинки разлетелись в разные стороны. Его острый взгляд метнулся куда-то в сторону. Я прикусила нижнюю губу. Вегарту и слов не нужно было, чтобы все вокруг начинали суетиться.
Этот холод в его глазах пробирал до мурашек.
