Он снова хохотнул, а после приподнял за талию и пересадил меня на свои колени.
— Что-то ты притихла, Грета. Устала или обдумываешь мои слова?
Обняв его за шею, я всё не могла отвести взгляда от брата. Он моргнул, и его глаза снова стали прежними. Зелеными, как и у меня. И всё же… Видела я и раньше этот красный огонек. Да и… Руни всегда был не таким, как все. И дело даже не в немоте. Нет. Он казался смышленее и самостоятельнее сверстников. Взрослее, что ли? Серьезнее. Но в то же время был вспыльчивым и скорым на расправу с врагом.
Не терпящим лжи и клеветы. Его раздражали женские ужимки. Кокетство. В его возрасте с девицами за реку бегают дружить, а он в лес за косулями и зайцами. Туда и обратно домой. Ни друзей, ни врагов в деревне не нажил.
— Вегарт? — прошептала, не способная принять услышанное. — Но он любит свою семью. Он предан нам. Не просто брат — лучший друг, заступник. Не зверь он. Не зверь, слышишь!
Мой дракон облизнул губу, явно подбирая слова. Над нашими головами, громко хлопая крыльями, пролетела группа драконов и направилась на соседний островок, на котором разгорались всё новые костры.
Там среди деревьев блуждали тени воинов, готовящихся к битве. Но об этом я пока и думать не могла. Меня заботило другое.
— Ну, говори же! — я легонько стукнула мужа по груди, поторапливая.
— Просто, Грета, ты так привыкла думать, что зверь — это тварь бешеная с красными глазами. — Вегарт накрыл мою ладонь своей. — Поэтому и не понимаешь, кто такой Руни. Вспомни, что говорит твой народ.
Истинный волк тот, в ком зверь сильнее. Нет, это они вовсе не про одичалость толкуют. Всё просто исказили. Истину потеряли. А речь шла о таких, как Руни. Ни в одном племени перевертышей, будь то львы или барсы, снежные тигры или даже медведи, нет такого сильного расхождения душ. Обычно это человек, который полностью контролирует вторую ипостась. Не дает ей развиться в самостоятельную. И только в вас — в волках — вечная внутренняя борьба. И каждый второй — псина кровожадная. Человек, оскотинившийся и спихнувший все на зверя.
Мол, не я убиваю и ворую, насилую и калечу. Это всё он… зверь мой. Руни же никогда до бешенства не скатиться, потому что человек в нем себя не уронит. Он не погонится за золотом, не продаст родных и друзей, потому что всё это пороки человека. Могу даже больше сказать. Он тот, кому я с уверенностью смогу доверить наших детей — он будет их защищать, пока жизнь в нем теплится. И не нужно, парень, скрывать свои глаза. Пусть боятся.
