И привыкают видеть в тебе кого-то большего, чем просто деревенского паренька. Тебе стыдиться нечего. И душа твоя светлая и добрая, пусть и волчья. Уж лучше зверь воспитает в себе человека, чем человек скатится до зверя.
Вегарт договорил. Я же, наблюдая за братом, заметила, как он выпрямил спину и расправил плечи. Смущенно улыбнулся. И более ничего не изменилось в нем.
Как был моим младшим братишкой, на которого всегда можно положиться, так и остался.
«Я тебя, конечно, люблю, Руни, но если я ещё что-то о тебе узнаю не от тебя — отхожу скалкой.
Понял?»
«Угу» — раздалось недовольное в ответ.
Глава 43
Ночь всегда тянется долго. Просто нескончаемо. Не то что день: оглянуться не успела, а уже сумерки опускаются. Природа затихает, и лишь ветер яростно завывает по кустам. Нет! Время до рассвета какое-то особенное, оно застывает в бездействии. Минута за минутой. Усыпляя и лишая оставшихся сил. Тело окутывает нега, и незаметно наползает дремота.
Слух ослабевает, и уже не важно, где вспорхнула птица, а где кто-то что-то шепчет.
Укутанная в куртку, я лежала в объятиях своего дракона и яростно раздирала слипающиеся веки. Костер весело трещал, слабо согревая. С воды тянуло холодом, напитывая тяжелый воздух влагой. Неприятный запах тины то усиливался, то ослабевал. Вдоль берега плескалась мелкая рыба, периодически выпрыгивающая на землю и ускользающая обратно в темную пучину.
В животе тихо урчало от голода. Но я молчала и не жаловалась.
Руни тихо дремал, как и прижавшийся к его боку Смеша. Мальчишка периодически вздрагивал и открывал глаза.
Озирался и, убедившись, что драконы никуда не делись, снова засыпал.
А время всё тянулось.
Луна давно скрылась за деревьями, и как будто светлело."
"Очередная рыбешка выпрыгнула на небольшой песчаный бережок. Моя волчица тихо заворчала. Я отчетливо уловила желание поймать её и, наконец, утолить этот ноющий голод. Наверное, я как-то выдала себя. Потому как Вегарт проследил за моим взглядом и тихо произнес.
— Сафим…
В это же мгновение сидящий напротив рыжеволосый дракон подорвался и направился к реке.
Нет, рыбке уйти в воду не удалось. Через минуту она почищенная и выпотрошенная уже висела, нанизанная на тонкий прут над костром.
— Мы не брали провизию, — выдохнул мне в волосы муж. — Спешили. Те крохи еды, что были у воинов, отдали Смеше. Волчонок, когда волнуется, сильно хочет есть. Так что только рыба, Грета. А когда вернемся домой, я тебе сам завтрак приготовлю. Очень надеюсь, что уложимся до него.
