Она стояла в луже дождевой воды, промокшая до костей, атласное платье становилось с каждой минутой все тяжелее, ноги у нее замерзли, кожа на руках сморщилась, а ей еще предстояло проехать в грозу три мили. Она отдернула полог.
— Это твоя ошибка! Ты отдашь мне письмо, или я погублю твою репутацию.
Он с изумлением посмотрел на молодую женщину, которая мрачно усмехнулась.
— Да, глупый молодой самец, твою репутацию. И когда я сделаю это, ни одна порядочная женщина в Лондоне, не говоря уже о Литтл-Байдуэлле, не захочет и смотреть на тебя.
Твои друзья будут смеяться за твоей спиной, а родители — опускать головы от стыда. — Она наклонилась и с силой ударила его в грудь. — Я скажу, что ты пытался соблазнить меня.
— Правда? — с интересом спросил Кип. Затем, скрывая свой восторг, оперся на локти и с притворным равнодушием начал разглядывать свои ногти. — Давайте. Рассказывайте кому хотите. — И с усмешкой посмотрел на нее. — Понимаете, мне наплевать, если весь Литтл-Байду-элл, Йорк, Манчестер или Лондон будут считать меня самим маркизом де Садом.
Меня совершенно не волнует моя репутация.
— О, думаю, что волнует. — Он был не просто глуп, он был безнадежно глуп. — Ты не слушаешь меня, Кип. Повторяю, я расскажу всем, что ты пытался соблазнить меня! Но…
Он нахмурился, смысл сказанного с трудом доходил до него.
— Еще скажу, что ты оказался, — она наклонилась к его уху, — неспособным. Он напрягся."
"— Недоразвитым.
Она успела отклониться, когда он чуть не подскочил.
— Бессильным.
Он смотрел ей в глаза, не решаясь поверить.
— Холодным.
Едва не задохнувшись, он отбросил простыни, выбрался из постели и бросился в угол комнаты.
— Неполноценным.
Он упал на колени перед секретером и открыл нижний ящик.
— Одним словом, импотентом.
Кип засунул руку в ящик и с радостным криком вытащил из него конверт. Вскочив на ноги, подбежал к ней и, тяжело дыша, сунул его ей в руки.
Ей стало почти жаль его. Почти.
Летти взяла письмо, положила в карман и улыбнулась.
— Спасибо, дружок. — Она повернулась, чтобы уйти.
— Ты стерва, — проворчал он.
— Слабак, — бросила она через плечо. Он побледнел. Она усмехнулась.
— Я всего лишь пошутила, Кип. А теперь — в кроватку, — добродушно посоветовала она. — И если я услышу, что ты хотя бы слово скажешь об Анжеле, если ты неуважительно упомянешь ее имя, то… я бы этого не советовала делать.
Он не ответил, подбежал к кровати, забрался под одеяло и сердито смотрел из-под него, как нашкодивший мальчишка, каким он и был.
— Хороший мальчик.
