— Так почему же она не берет его? — трагическим шепотом осведомился Аттикус. — Эллиоту так надоело слушать мои восхваления, что он наконец сказал мне, — прошу извите за грубое выражение, но я привожу слова сына, чтобы доказать, в каком он состоянии: «Если бы, черт побери, я знал, что делать, разве я уже не сделал бы этого? Леди не желает меня видеть!»
— Он прав, — с грустью согласилась Эглантина. — Леди Агата не хочет видеть его. Когда он появляется у наших дверей, она убегает наверх. Если он приглашен к обеду, то она слишком занята, чтобы сойти вниз.
Сегодня приехала сюда только потому, что я ей сказала, что Эллиота вызвали по судебным делам.
— Но его никуда не вызывали, — заволновался Аттикус. — Он в зале, разговаривает с Энтоном.
— Знаю, — спокойно ответила Эглантина. Прошла целая минута, прежде чем они поняли смысл ее слов.
— Не может быть, мисс Эглантина! — выдохнула Грейс Пул. Аттикус усмехнулся, а Мэри одобрительно улыбнулась.
— Вот он, — шепнула служанка.
В комнату вошел Эллиот. Наклонив голову, он внимательно слушал Энтона. Черные брови были нахмурены. Эглантина увидела, как он поднял голову и увидел леди Агату. Зрачки его глаз сузились, он пристально смотрел на нее.
Эглантина перевела на нее взгляд. Леди Агата тоже заметила сэра Эллиота. На мгновение она замерла на месте. Ее глаза потемнели и засветились, губы раскрылись, а затем она быстро огляделась по сторонам, как бы измеряя расстояние до ближайшей двери.
Попятилась… Не спуская с нее глаз, он направился к ней.
Ей некуда было бежать. Она быстро повернулась к двери, ведущей в сад, но полковник Вэнс, уронив трость прямо ей под ноги, загородил дорогу. Ей ничего не оставалось, как поднять палочку, а когда она вложила трость в его сморщенную руку, Эллиот уже стоял рядом с ней.
Гости притихли, словно понимая, что перед их глазами разыгрывается драма. Даже на расстоянии Эглантина видела, как побледнела леди Агата, как напряглась всем телом, будто ожидая нападения, и тревога мелькнула в ее глазах.
Эллиот, напротив, казался олицетворением спокойствия. Он взял руку, которую она невольно протянула ему, склонил темную голову, поднес руку к губам и нарочито медленно поцеловал дрожавшие пальцы с такой страстностью, какую обществу Литтл-Байдуэлла еще никогда не приходилось видеть.
Присутствовавшие в зале дамы восприняли это по-разному, но ни одна не осталась равнодушной.
