— Хорошо, Летти, — наконец сурово произнес Кэбот, — раз ты ничего не прихватишь из имущества Бигглсуортов, я ничего никому не скажу. Возможно, леди Агата заслужила это небольшое наказание за то, что так бесцеремонно обошлась с Анжелой. Но, если через три дня ты еще будешь здесь, я пойду к сэру Эллиоту.
— Поступай как считаешь нужным. Дворецкий не ответил.
— Что же Кэбот считает нужным? — раздался голос Эглантины.
Летти резко повернулась и увидела в дверях Эглантину и Анжелу. Она сделала равнодушное лицо.
— Раздобыть для меня свежую клубнику. По-видимому, ваша повариха припрятала ее.
— О… — Эглантина втолкнула Анжелу в комнату. — Пожалуйста, Кэбот, найди клубнику для леди Агаты.
— Сию минуту, мадам. — Кэбот поклонился и вышел. Эглантина вертела в руках часики, приколотые к ее корсажу.
— О Боже, посмотрите, который час, — сказала она. — Скоро приедут гости, а так много еще надо сделать. Анжела, не побудешь с леди Агатой, пока я схожу посмотреть, готово ли поле для крокета?
Летти с трудом сдержала улыбку.
Чтобы оставить их наедине, Эглантина могла бы действовать более искусно. Бедная Анжела покраснела, а Эглантина поспешно покинула комнату.
— Простите, если это затруднит вас, — сказала Анжела.
— Нисколько, мисс Бигглсуорт, — заверила ее Летти. — Не присоединитесь ли ко мне?
Анжела села с таким несчастным видом, словно ее приглашал на допрос инквизитор. Чуть заметные складки образовались в уголках ее рта, а темные круги под глазами красноречиво свидетельствовали о бессонных ночах.
Эглантина была права: с невестой явно что-то происходило.
— Надеюсь, ваши комнаты в порядке, — нарушила молчание Анжела.
— Все очень мило. Спасибо. — Молодые дамы обменялись улыбками.
— Для вас, мэм! — В комнату ворвалась Грейс Пул, катя перед собой столик с блюдом клубники, взбитыми сливками, булочками и кофейником.
У Летти потекли слюнки. Она не ела с прошлого утра, если не считать куска жирной рыбы, купленного у уличного торговца на Паддингтон-стрит.
— Мне так хочется посмотреть ткани, о которых вы упоминали в ваших письмах, — сказала Анжела.
— Угу, — сказала Летти, энергично кивая головой Грейс, которая указала на ягоды и вопросительно подняла бровь.
— Я только не хочу белое платье. Белое мне совсем не идет.
Летти показала три пальца в ответ на немой вопрос Грейс, сколько кусков сахара положить в чашку, а затем повернулась к Анжеле. Любой человек в театре понимал важность цвета в оформлении сцены.
