Львица подходит ближе к нам, смотрит на меня с любопытством и спрашивает:
– В твоем мире уже были попытки править от имени большинства. И не один раз… Почему ты думаешь, что у тебя получится?
– Я не знаю, получится ли лучше. Я могу только стараться избегать ошибок прошлого.
– Но ты не всеведуща, ошибки все равно будут.
– Да, конечно, будут. Но и ничего не делать я не могу. Я правлю не от имени большинства, а для этого самого большинства.
– Почему? Ты сознательно ограничиваешь себя во многом. Ты могла бы есть, что пожелаешь, завести мужчину или несколько, носить самые дорогие украшения и ткани… Родить ребенка.
Женщины любят детей. Тебе подвластно все, что только может дать этот мир. Так зачем ты утруждаешь и ограничиваешь себя?
– Может быть для того, чтобы быть примером. Это не слишком скромно, да…Только не может человек, ведущий жизнь для утехи, а не для созидания, требовать от других ограничивать себя. Не знаю, как правильно сказать, как выразить… Мне просто стыдно есть на золоте и знать, что другие голодают.
Вот и всё…
Львица и золотая Маат переглянулись.
– Сехмет, я никогда не слышала этого слова от правителей…
– Да, стыд, это не то, что присуще им. Но неужели разница столь ничтожна?!
– Может быть, Сехмет…
– Но ты же видишь сама энергетические потоки. Они меняются. Медленно, но верно – меняются. Они оттягивают Исход. Возможно, навсегда.
– И это – самое непонятное для меня. Что именно так сильно влияет на энергию…
– Маат, ее пора возвращать. Она забудет?
– Она будет помнить сон.
Ты чувствуешь в ней каплю крови Великого Ра? Она будет помнить…
Я падала среди бесчисленных миллиардов звезд и сгустков энергии, мне казалось, что я могу дотянуться до плывущего рядом астероида и погасить звезду… Это было не падение, а скорее – полет. Совершенно восхитительный полет к голубой искре Земли.
_________________________________
– Уйди, Бася! Что за манера топтаться у меня на груди? Ты тяжелая! Амина!
– Небхти! Небхти, ты живая…
Амина плакала, стоя у моего ложа.
Потом упала на колени и прижалась мокрым лицом к моей руке… Хати вскочила с подушек на полу и тихонько выскользнула за дверь.
– В каком смысле – живая? Я проснулась и хочу умываться. А что случилось?
Я села в кровати и тихонько поглаживала ее по плечу. Амина успокоилась не сразу.
– Царица, ты очень долго болела.
– Долго – это сколько?
– Десять дней, царица.
Ого! Я была удивлена её слезам – чувствовала я себя прекрасно.
