Теперь этот зверюга меня точно прикончит, если не по приказу Севера, то сам…
— Вы Алина Степановна Звягинцева?
Резко обернувшись, натыкаюсь на любопытные глаза молоденькой медсестры и врача — женщины лет сорока с аккуратно зачесанными назад волосами.
— Д-да.
— Проходите, — любезно улыбается медсестра.
С опаской оборачиваюсь на дверь, но, слава всем богам на свете, Шрам не спешит сюда ломиться. И самой к нему лучше пока не выходить, потому что по лицу было ясно, что на глаза ему пока попадаться не стоит.
Выдохнув, я шагаю вперед и умоляюще говорю:
— Вы должны мне помочь! Пожалуйста, мне больше некого попросить! Я…
— Проходите, — усталым бесцветным голосом обрывает мои мольбы врач.
Я спотыкаюсь на полуслове, и медсестра ободряюще улыбается:
— Все хорошо, Алина Степановна, проходите, садитесь.
И мне ничего не остается, как пройти и сесть. Иначе пришлось бы возвращаться в коридор, к злому, как цербер, Шраму. Так что я выбираю меньшее из зол и прохожу в кабинет осмотра — комнатку рядом со специальным креслом.
Я собираюсь потянуть время, как могу, но врач даже не опрашивает меня. Осматривает, приказывает одеваться и возвращается в кабинет за стеной. Когда я выхожу, она уже настукивает что-то на клавиатуре компьютера, нацепив на кончик носа очки. Сесть мне больше не предлагают, и я растерянно топчусь посередине кабинета.
— Вот, держите, Алина Степановна, — улыбается мне добро медсестра.
Она вручает мне в дрожащие руки бумажку и я, улучив момент, хватаю ее за запястья.
— Вы должны мне помочь! — горячим шепотом порывисто прошу я, умоляюще глядя на девушку.
Врач поднимает на меня глаза от монитора, обескураженно вскидывает брови.
— Алина Степановна, вы в порядке? — сухо уточняет она.
— Нет! Меня похитили и силой принуждают спать с братом мужа.
Медсестра переводит шокированный взгляд на врача и осторожно освобождает руки из моей хватки.
— Алина Степановна, — с нажимом произносит врач, возвращая взгляд на монитор, — Вас уже ждут у выхода.
— Вы не понимаете? Я говорю правду! — выхватываю наконец взглядом на бейджике ее имя и прошу с мольбой в голосе, — Елена Викторовна, прошу…
— Алина Степановна, — цедит она, переводя на меня уже совсем не дружелюбный взгляд, — Не создавайте проблем ни себе, ни нам.
По ее выразительному взгляду я понимаю, что она, скорее всего, в курсе. Если не всей ситуации, то основной ее части. И помогать точно не собираются. У меня опускаются руки.
