В соседнем здании был клуб и казино, там она была довольно часто, когда шла какая-то крупная игра. Взгляды людей стали привычными, никто уже не пялился на нее во все глаза и не показывал пальцем. Как все-таки люди быстро ко всему привыкают, вот и она привыкла.
Привыкла одевать красивые платья, привыкла ходить на каблуках и не только в дорогом белье, но и в дорогой одежде, привыкла красиво укладывать волосы, привыкла к ласкам и ночам, проведенным с Альбертом. Но все никак не могла привыкнуть к тому, что Руслан, увидев ее, шарахается в сторону, отворачивается, уходит, или долго смотрит так, что потели ладони.
Нет, это был не страх, а некое непонимание ситуации и его самого, от чего становилось неуютно. Но они часто обедали втроем или ужинали, больше всех, конечно, говорил Альберт, сыпал остротами, задевал Руслана, а он только молчал. Она поймала себя на мысли, что все чаще сама разглядывает его, такого сурового, замкнутого. Огромная татуировка черного черепа с пустыми глазницами, что был вытатуирован на шее, уже не пугал, а завораживал.
"
"За столько дней в ее комнате накопилось много рисунков, больше, конечно, Ганса, но были и те, что Вика рисовала по памяти: Альберт, выпускающий идеальные кольца дыма в воздух, разбросанные на столе карты, фишки и обручальное кольцо, как итог игры и выигрыш. Кривой крест на мускулистой спине мужчины. Руслан, с его странным взглядом, или держащийся за голову, руки с крупными венами, и ястреб, раскинувший крылья в полете.
Странное у нее было положение, непонятное самой Виктории.
Кто она: любовница, заложница, выигрыш, или соучастница того, что готовится? Мужчины говорили при ней о делах, все чаще мелькали слова: бой, ставки, игра, а еще фамилия Миронов.
Альберт иногда дергался, нервно курил, матерился с кем-то по телефону, но самое интересное, с ней всегда был как в тот раз, когда он взял ее около зеркала. Настойчивый, требовательный, голодный, дарящий столько наслаждения и удовольствия, что Вика терялась.
– Ты устал? Я тоже, пойдем погуляем и попросим на кухне для тебя сахарную косточку.
Ганс, наконец, встал с места, быстро подошел к двери, вновь обернулся на Викторию, она улыбнулась, отложила рисунок, накинула теплый кардиган.
– Пойдем, пойдем, тебе надо побегать.
На улице было тихо, по понедельникам не игрались свадьбы, компании не праздновали банкеты, уже стемнело, по небу рассыпалась яркие звезды. Странно, что ни Альберт, ни Руслан не появлялись с утра.
– Пойдем здесь, Ганс.
