Как будто давнего друга встретил после ссоры. Вроде простили друг друга давно, но увидеться не решались.
Сашка деловито уселся за стол и тарелку перед собой поставил. Вилкой по ней скребет.
— Пап, а ты чего приехал?
— Увидеть вас захотел, — потрепал его по волосам, а он улыбнулся довольно. — Мама обещала, что я, как вырасту, с тобой жить смогу.
— Ну раз обещала, значит, сможешь. А что сестра твоя спряталась?
— Наташка губы дует на тебя. Ты, когда уходишь, она долго ревет потом.
И снова ножом сковырнуло слева так сильно, что вздох не смог сделать.
Ира положила картошки мне, Саше, себе и дочери. Поставила передо мной рюмку, но я ее убрал к раковине.
— Я пас.
— А я выпью.
Села. Челку смахнула с лица и к бутылке потянулась. Я отобрал и сам ей налил.
— Где твой?
— Нету.
Залпом выпила. На стол поставила рюмку и соленым огурцом закусила. А меня передернуло всего. Не понравилось, что Ира вот так, не морщась, водку хлебнула.
— Ушел?
— Выгнала.
— Что ж так?
Я на спинку стула откинулся. Есть перехотелось, несмотря на то, что запах картошки щекотал ноздри.
— А он по бабам шлялся разным, ночевать не приходил.
Вместо нее сказал Сашка и тут же получил подзатыльник от жены. Замолчал, сопя через нос. Принялся ковыряться в тарелке.
Наверное, я мог бы съязвить, посмеяться. Испытать чувство триумфа, но ничего этого не было. Я смотрел на Иру и понимал, что по ней тоже поездом проехались. И впервые понимание что ли какое-то появилось. Все мы делаем ошибки. Иногда фатальные. Ломающие жизнь и нам, и окружающим.
— И поэтому ты водяру, не запивая?
Подняла на меня светло-голубые глаза.
— Не поэтому. Просто хочется иногда. Он давно съехал. Полгода назад, если не больше. Отец его с дочкой депутата какого-то познакомил. Свадьба скоро.
И ради этого ты похерила нашу семью, Ира? Хотелось сказать вслух, но я не сказал. Она взгляд опустила и сама вилкой в картошке ковыряет — ногти ненакрашенные, неаккуратные.
— Ты работаешь?
— Нет пока. Ищу и все никак не устроюсь. То Таша болела, то не брали меня, с двумя детьми мать-одиночку.
Заведомо твари, типа, знают, что я по больничным сидеть буду.
Я молча достал денег и перед ней положил.
— Ты не одиночка. Я детей не бросал и участие в их жизни принимать не прекращал.
Она деньги взяла. Переложила на подоконник и опять на меня глаза подняла… и я понял, что из них что-то пропало. Жизнь что ли или запал какой-то. Исчезло все это. Поломанная она теперь.
— А ты как?
— Та нормально я. Работаю. Сегодня отгул взял.
