"Мария Зайцева
Как поймать кошку
Знаете, где самое обитаемое место в моей квартире? Стало с некоторого времени? Ага, стена в спальне. Та самая, которая отделяет мою комнату от комнаты одной маленькой стервозной Кошки.
Сколько я времени возле нее провел, не посчитать! Даже гантели свои приволок сюда, чтоб приятное с полезным. Ну не всегда же мне за член держаться, когда слышу ее? Можно и за железо для разнообразия. Лишним точно не будет.
К тому же, чем черт не шутит, вдруг поведется соседка на фактуру? Гоняет же она с тем гоблином здоровенным… Так… Не думать, не думать, не думать, как она с ним… Нееет! Хватит, Вит, совсем ты с ума сходишь.
Или сошел. Не узнаю себя совершенно. Это каким надо быть дебилом, чтоб уже несколько месяцев тупо прыгать вокруг бабы и, вместо того, чтоб просто ее в кровать затащить, только бесить и сталкерством заниматься!
Вот иногда такие вещи делаешь, которых сам от себя ни в жизнь не ждешь и не думаешь даже, что способен на такую хрень.
Соседка, маленькая беленькая кошечка, в ярости превращающаяся в комок агрессивной энергии.
Ух, я бы ее усмирил! По-всякому… Много, очень много способов мое больное воображение плодило.
Знала ли она, где обычно бывает моя ладонь, когда она визжит, бесится и стучит в стену, приказывая выключить музыку и обзывая меня малолетним придурком? И почему малолетним, кстати? Это унижалка у нее такая, что ли? Так мне же пофиг.
А ей, похоже, нет. Так возбудилась, когда я ее стал в отместку тетей звать, что я с тех пор себе в удовольствии не отказывал.
Смешно же.
Я ей: «Тетя!»
А она в ответ: «Сопляк!»
И железкой о стенку – дзынь!
Я ей: «Лечись!»
А она: «Пошел нафиг! Щенок!»
Каааайф…
И тут уже дело за малым.
Представить ее, маленькую, возмущенную, взъерошенную, с этими ее кошачьими раскосыми злыми глазками и пухленькими губками, сладкими, кстати, до охерения, это уж мне удалось проверить… И представлять, представлять… Как она подходит, как проводит коготками своими по груди, царапки оставляет возбуждающие.
Смотрит в глаза, игриво и заводяще.
А потом на колени становится передо мной и ротик открывает. И глаза у нее не злые и холодные, а затуманенные, такие, как тогда, когда целовал ее подъезде.
