Надо было поесть перед этим спектаклем, финал которого я знал заранее, — не возьмут.
— Ваши здесь недавно были, — проворчал бармен и бокал повертел перед светом, глядя сквозь него на свет. — Чисто у нас все. Ходят и ходят.
По мне всегда было видно. Хоть трижды в штатском, хоть в Ира говорила, что у меня взгляд мента. Я смотрю иначе, словно обыск провожу, и нотки в голосе такие, как будто допрашиваю. Сейчас я уже не знал, нравилось ей или нет. Наверное, нет. От мыслей о бывшей жене передернуло и снова дико выпить захотелось.
Особенно когда вспомнил, как после драки с ее козлом сразу же заяву подала, что я опасен для общества и для Сашки с Наташей. Мне запретили приближаться к детям в течении месяца. Как быстро все меняется: еще за неделю до того, как сыну полковника челюсть свернул, судья звонил с личной просьбой, прикормленный был, а потом прикормили получше, и все. И не было никакой дружбы. Знал, видать, сука, что меня попрут с органов в ближайшее время.
— Иди, скажи ему, Гром пришел. Он знает. Я по личному делу, — бармен бросил взгляд на мои подрагивающие пальцы и, вздернув бровь, поставил бокал на полку.
— Если знает, сам сейчас спустится. Ждите.
Охотникова я видел один раз у Петра Андреевича на юбилее. Бывший афганец, молчаливый, с цепким, пристальным взглядом. За столом слова не сказал и ни одного тоста не произнес. Я его запомнил из-за шрама на левой щеке и вот этой молчаливости. Он не пил, только минералку себе подливал. При мысли о выпивке снова бросило в пот. Не выдержал.
— Эй, налей мне водки.
— Какой? — высокомерно спросил бармен и снова окинул меня скептическим взглядом, да, я высокий под два метра, чуть худощавый. Раньше был всегда в форме, а теперь немного сдал, под немодным пальто темно-синий свитер, в каких полгорода ходит, и воротник белой отглаженной рубашки сверкает в неоновом освещении. Я знаю, о чем он думает… что я мент поганый. Сразу ведь видно, что мент. Зачем Охотнику ментяра среди своих, бармену не ясно.
— ""Столичная"" есть?
— Здесь такое дерьмо не наливают, это престижное заведение.
""Не для таких нищебродов, как ты, мусор поганый"". Вслух не сказал. Но взгляд мой точно сверкнул яростью, я подтекст и так услышал. А он назад дернулся.
— А что здесь наливают? — подался вперед и ладонь на барную стойку положил. Бармен скосил взгляд на мои сбитые костяшки пальцев и еще чуть отшатнулся назад.
— ""Блэк Джек"", например.
— Сколько?
Когда Жак назвал цену, я полез в карман за портмоне, заглянул туда и положил обратно.
