Чужак из ниоткуда-3

— По работе… Одну минуту, — он взяла в свои холёные руки мой паспорт, посмотрела на страницу с фотографией, снова посмотрела на меня. Поправила очки на переносице, во взгляде теперь читалось искреннее любопытство.

— Так это что же, — снова повторила она, понизив голос. — Вы тот самый юный гений, который построил в сарае гравигенератор?

— Бинго, — улыбнулся я. — Так что, берёте меня? А то мне ещё много чего построить нужно.

— Думаю, да — улыбнулась она в ответ. — К сожалению, занятия уже вовсю идут, поэтому только на подготовительные курсы.

— А в виде исключения не первый курс никак? — спросил я. — Готов сдать все экзамены.

— Сколько вам лет, Серёжа? — спросила она. — Не по паспорту, а на самом деле.

— Четырнадцать, — признался я. — В паспорте два года прибавили, так было нужно.

— Даже не буду спрашивать, кто это сделал. Но поверьте моему богатому опыту. Не торопитесь. Поступайте в следующем году на общих основаниях, а уж потом, если будет такое желание, оканчивайте институт экстерном.

Подумав, я согласился. Окунаться с головой в насыщенную студенческую жизнь прямо сейчас, когда организм всё еще активно растёт, а нагрузка на него и так велика, пожалуй, не стоило. В следующем, так в следующем.

При всех этих трудах и заботах нельзя было забывать о слонах по имени Энергия, Информация и Воспитание. А также о здоровье Леонида Ильича Брежнева и некоторых других товарищей, без ключевой роли которых все мои усилия мало бы стоили.

С этим, слава Создателю, всё обстояло более-менее благополучно. Конечно, вернуть молодость генеральному секретарю Коммунистической партии Советского Союза я не мог, но избавить его от застарелых болячек — так, чтобы он снова мог полноценно работать и радоваться жизни — получилось. Заодно и жену его, замечательную хлебосольную Викторию Петровну, подлечил.

Сил на это не жалел, понимая, насколько важен для страны и моих целей Леонид Ильич.

Руководитель СССР и один из самых могущественных людей мира не был идеалом (да и откуда взяться идеалу, идеальных людей нет даже на Гараде, как говорил там один мой хороший знакомый, идеал потому и прекрасен, что недостижим), но мы с ним хорошо сработались. Самое главное, Брежнев был добрым человеком. Но не добряком, из которого можно вить верёвки. Когда надо, проявлял удивительную волю, непреклонность и даже жёсткость.

Мне он явно благоволил.