Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

 – Сделай хоть одно полезное дело, прихвати с собой на улицу этого чертенка. Миссис Крук в прачечной, оставь его там.

Она дернула ногой, пытаясь отцепить маленького Джейми, который, ухватившись за материнскую юбку, нудно просился на руки.

Дядя послушно подхватил племянника поперек живота и потащил его к двери вверх ногами – к полному восторгу маленького чертенка.

Дженни удовлетворенно вздохнула и принялась рассматривать свое отражение в зеркале, оправленном в позолоченную раму. Послюнила палец и пригладила брови, потом застегнула платье на шее.

– Приятно хотя бы кончить одеваться, когда никто не цепляется за юбку и не обхватывает тебя за колени. Бывают деньки, когда и в уборную с трудом вырвешься в одиночку, слова не скажешь, чтобы тебя не перебили.

Щеки у нее слегка разрумянились, а черные волосы блестели на голубом шелке платья. Айен, улыбаясь, смотрел на нее добрыми карими глазами, любуясь ее цветущим видом.

– Может, ты бы пока поговорила с Клэр, – предложил он. – Она, по-моему, человек воспитанный и станет слушать, но, ради бога, не читай ей своих стихов, не то она со следующей каретой удерет в Лондон, прежде чем мы с Джейми вернемся.

Дженни щелкнула пальцами у него перед носом, ничуть не обиженная его поддразниванием.

– Я не из пугливых, муженек. До будущего апреля карет не предвидится, а к тому времени она к нам привыкнет. Отправляйся-ка ты, Джейми ждет.

Пока мужчины занимались делами, я и Дженни сидели в гостиной; она вышивала крестиком, я разматывала запутавшуюся пряжу и разбирала цветные шелка.

Внешне вполне дружелюбно мы прощупывали одна другую в разговорах и краешком глаза наблюдали друг за другом. Сестра Джейми. Жена Джейми. Джейми неизменно был ядром нашего диалога.

Общее детство связало их навеки, как уток и основу некоей ткани, хотя узор этой ткани сильно стерся под влиянием разлуки и подозрений, а позже – брака. Нить Айена присутствовала в этом узоре с самого начала, моя же была совсем новой. Воспримет ли, вместит ли уже готовая ткань новую нить?

Наш разговор не подчинялся определенной логике – по крайней мере внешне, однако у каждой или почти каждой фразы было свое внутреннее, истинное, глубинное содержание, вполне ощутимое.

– После смерти вашей матери вы самостоятельно вели дом?

– Да, с десяти лет. (Понимай: я любила и воспитывала его с раннего детства. Что сделаете вы с тем, кому я помогла стать мужчиной?)

– Джейми говорит, что вы на редкость умелая лекарка.

– Я вправила ему плечо, когда мы встретились впервые.