Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

Он ходил и говорил, отдуваясь на поворотах:

– Если бы я пошел к сэру Флэтчеру, что мне ему сказать? Что, мол, у вас тут есть некий капитан, который в свободное от службы время пытает заключенных? А когда он спросит, откуда мне это известно, я должен буду ответить, что какая-то заблудившаяся англичанка обнаружена моими людьми в темноте и что она мне сообщила о непристойных предложениях, сделанных капитаном ее мужу, человеку вне закона, за голову которого назначена награда, человеку, осужденному на казнь как убийца…

Макраннох остановился и со всего маху хватил огромной лапой по шаткому столу.

– А насчет того, чтобы проникнуть с моими людьми в здание… Если – заметьте, если – мы сумеем туда проникнуть…

– Вы сможете, – перебила его я. – Я могу показать вам дорогу.

– Ммфм. Возможно. Ну так если мы туда попадем, что скажет Флэтчер, обнаружив моих людей в крепости? Как он поступит? Он отрядит солдат во главе с капитаном Рэндоллом, и они огнем из орудий сровняют Элдридж-холл с землей.

Его речь внезапно оборвалась: со стуком распахнулась дверь, и другой лучник втолкнул в комнату Мурту и поставил перед хозяином. Макраннох был ошеломлен.

– А это еще что? – спросил он. – Можно подумать, у нас нынче майский праздник, юноши и девушки гуляют в лесу и собирают цветы, ни зимы, ни снега в помине нет!

– Это клансмен моего мужа, – сказала я. – Я ведь рассказывала…

Мурта, ни в малой мере не смущенный не слишком сердечным приемом, разглядывал медвежью стать хозяина, как бы возвращая его мысленно в далекое прошлое.

– Никак это Макраннох? – задал он вопрос чуть ли не обвиняющим тоном. – Ты ведь был на собрании тогда, в замке Леох?

Макраннох был мало сказать что удивлен.

– Ничего себе «тогда», скажу я вам! Да с тех пор почти тридцать лет миновало! Откуда ты это знаешь, малый?

– Я так и думал, – удовлетворенно кивнул Мурта. – Я сам там был. И я запомнил это собрание по той же причине, что и ты.

Макраннох пристально изучал наружность иссохшего маленького человека, как видно тоже стараясь вспомнить, каким он был когда-то.

– Да, я тебя помню, – сказал он наконец. – Имя забыл, а тебя самого помню. Ты убил одним только кинжалом раненого вепря во время тинчала. Великолепный был зверь. Маккензи еще отдал тебе его клыки, каждый смыкался в полный круг. Это была настоящая работа, дружище!

Мне показалось, что на мгновение впалые щеки Мурты дрогнули от слегка раздвинувшей губы улыбки.