Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

Свои удлиненные кошачьи глаза Джейми, безусловно, унаследовал от Фрэзеров. А также и внушительную нижнюю челюсть, но та, на которую я смотрела в настоящий момент, была обрамлена черной бородой. У аббата Александра был такой же широкий рот, как у его племянника, но улыбался он, судя по всему, значительно реже. Меня он приветствовал с приятной и теплой улыбкой, однако голубые удлиненные глаза оставались холодными и серьезными. Ростом он был гораздо ниже Джейми, примерно с меня, причем приземистый. Носил платье священника, но двигался как воин.

Я была несколько удивлена этим обращением, но поклонилась и проговорила с искренним чувством:

– Благодарю вас за гостеприимство. Вы… вы уже видели Джейми?

Монахи унесли Джейми помыть, а я решила, что мне лучше не присутствовать при этом.

– Да, – кивнув, ответил аббат, – я его видел и послал брата Амброза перевязать ему раны.

В его правильной английской речи ощущался легкий шотландский акцент. Должно быть, уловив сомнение у меня на лице, он добавил суховато:

– Не беспокойтесь, мадам, брат Амброз весьма в этом опытен.

Он смотрел на меня откровенно оценивающим взглядом.

– Мурта говорил, что вы сами хорошо подготовленный врач.

– Да, это так, – коротко и ясно заявила я.

– Я вижу, вы не грешите ложной скромностью, – заметил он уже с настоящей, открытой улыбкой.

– У меня есть другие грехи, – также с улыбкой ответила я.

– Как и у всех нас, – сказал он. – Брат Амброз, я уверен, охотно побеседует с вами.

– Мурта рассказывал вам, что произошло? – нерешительно спросила я.

Губы большого рта крепко сжались, прежде чем он ответил:

– Да, рассказывал. То, что ему стало известно, во всяком случае.

Он умолк, как бы ожидая, что я стану рассказывать сама, но я молчала. Ясно было, что он хотел бы задать вопросы, но не имел желания принуждать меня к дальнейшему разговору. Поднял руку и благословил меня.

– Добро пожаловать, – повторил он. – Я пошлю брата-келаря к вам с едой.

Он еще раз окинул меня внимательным взглядом.

– И с умывальными принадлежностями.

На прощание он осенил меня крестом, повернулся, так что взметнулась с легким шорохом его коричневая ряса, и ушел.

Только теперь осознав, насколько устала, я присела на постель, вяло размышляя, хватит ли меня на то, чтобы умыться и поесть. Я все еще размышляла над этим, когда голова моя опустилась на подушку.

Во сне меня мучил кошмар. Джейми находился по ту сторону глухой и толстой каменной стены.