Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

– Нет, – сказал он прямо, и по его увядшему лицу скользнуло некое смущение. – Я пришел… по своей воле.

Он надел шляпу и исчез в свете и суете гостиницы, бросив на прощание: «Доброй ночи».

В моем убежище кое-что было приготовлено для меня: принесли кувшинчик вина и кусок хлеба – на сей раз чистого – и поместили все это на большой бочке, возле которой прямо на земле лежало свернутое одеяло.

Я завернулась в это старое одеяло и присела на один из маленьких бочонков, чтобы поесть; сидела, пережевывала скудную пищу и размышляла.

Итак, Колум не посылал юриста. Знал ли он, однако, что мистер Гоуэн собирается быть на суде? Вероятно, Колум запретил всем обитателям замка спускаться в деревню: любого из них могли схватить во время охоты на ведьм. Волны страха и истерии, затопившие деревню, были реально ощутимы, я просто чувствовала, как они бьются о стены моего непрочного убежища.

Шум из расположенной неподалеку пивной отвлек меня от размышлений. Возможно, там находится страж при обреченном на смерть плюс еще кто-то.

После тяжелой, совершенно без отдыха ночи меня подняли вскоре после рассвета и отвели обратно на площадь, хотя судьи не появлялись еще целый час.

Худой и толстый, оба только что от сытного завтрака, сразу принялись за работу.

– Мы сочли невозможным для себя определить вину только лишь на основании свидетельских показаний.

Взрыв негодования вновь собравшейся толпы, у которой были свои способы определения вины. Матт, однако, мигом утихомирил негодующих: его пронзительный взгляд подействовал на завывающих молодых батраков в первых рядах толпы, словно ушат ледяной воды на тявкающих псов. Порядок был восстановлен, и Матт обратил костлявую физиономию к стражнику.

– Пожалуйста, отведите заключенных на берег озера.

Радостные возгласы одобрения, раздавшиеся в этот раз, пробудили во мне самые худшие подозрения. Джон Макри взял меня одной рукой, а Джейли – другой и повел нас, но у него при этом нашлось много помощников. У какого-то идиота оказался в руках барабан, и он выбивал на нем бешеную дробь. Меня злобно дергали за платье, щипали и толкали.