Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

Толпа запела под стук барабана, я не понимала, что такое они поют, из-за множества беспорядочных выкриков, которые я и вовсе не хотела понимать.

Процессия спустилась по лугу на берег озера, где маленькая деревянная пристань нависла над водой. Нас препроводили на самый ее край; на пристани находились и оба судьи, по одному на каждом конце. Джефф обратился к толпе, оставшейся ждать на берегу:

– Принесите веревки!

Начались общие переговоры и переглядывания, пока кто-то не прибежал с мотком тонкой веревки. Макри взял веревку и неуверенно двинулся ко мне.

– Будьте так добры, снимите обувь, мадам, – распорядился он.

– Какого дья… то есть зачем? – спросила я, скрестив руки.

Он заморгал, явно не подготовленный к сопротивлению, но один из судей предвосхитил его ответ:

– Это предварительная процедура для суда водой. Большой палец правой руки привязывают пеньковой веревкой к большому пальцу левой ноги женщины, подозреваемой в колдовстве. Точно таким же образом большой палец левой руки привязывают к большому пальцу правой ноги.

Тут он бросил красноречивый взгляд на воды озера.

Два рыбака стояли босиком в прибрежной грязи, штаны закатаны выше колен и подвязаны бечевкой. Один из них, нагло ухмыляясь, поднял небольшой камешек и пустил его по серо-стальной поверхности озера. Камешек подпрыгнул один раз и утонул.

– Попав в воду, – нудным голосом бубнил малорослый судья, – виновная в колдовстве будет плыть, ибо чистая вода не приемлет нечистое существо.

– Стало быть, передо мной выбор: либо меня осудят как ведьму, либо оправдают, но утопят? – с негодованием спросила я. – Нет, благодарю вас!

Я как можно крепче обхватила ладонями локти, чтобы унять дрожь, которая, кажется, становилась перманентным состоянием моей плоти.

Низенький судья надулся, словно разгневанная жаба.

– Не обращайся к суду без должного уважения, женщина. Ты смеешь отказываться от предписанного законом испытания?

– Смею ли я отказываться от того, чтобы меня утопили? Само собой разумеется, что я отказываюсь!

Я слишком поздно заметила, что Джейли неистово качает головой, светлые волосы вихрем метались по лицу.

– Обнажите ее и бичуйте.

Потрясенная этими словами, я услыхала общий вздох. Ужаса? Нет, предвкушения удовольствия. И тут я поняла, что такое настоящая ненависть. Не их. Моя.

Они даже не повели меня обратно на деревенскую площадь.