Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

– Я спущусь к этому дому и останусь там до вечера, чтобы убедиться… быть уверенным, что ты в безопасности.

Он смотрел на меня, но не прикасался ко мне – и вдруг закрыл глаза, словно ему стало невыносимо дольше смотреть.

– Прощай, – сказал он и повернулся уходить.

Я глядела ему вслед, оцепенев, но вдруг вспомнила: я непременно должна ему что-то сказать. Я окликнула его. Он остановился и некоторое время не двигался, стараясь справиться со своим лицом. Оно было бледное, неподвижное, с бескровными губами, когда он повернулся ко мне.

– Есть одна вещь… я имею в виду, что мне нужно кое-что тебе сказать, прежде чем… я уйду.

Он на мгновение прикрыл глаза, и мне показалось, что он пошатнулся, но, должно быть, это просто ветер шевельнул складки его плаща.

– Не надо, – попросил он. – Не надо. Иди, милая. Не мешкай. Иди.

Он двинулся прочь, но я схватила его за рукав.

– Джейми, выслушай меня! Ты должен!

Он беспомощно покачал головой и поднял руку, как если бы хотел оттолкнуть меня.

– Клэр… нет. Я не могу.

Ветер выжал слезы у него из глаз.

– Это касается восстания, – поспешно заговорила я, тряся его руку. – Джейми, выслушай. Принц Чарли, его армия… Колум прав! Ты слышишь, Джейми? Прав Колум, а не Дугал!

– Что? О чем ты говоришь, милая?

Теперь я завладела его вниманием. Он провел по лицу рукавом, и после этого глаза его, обращенные ко мне, сделались ясными и серьезными. Ветер пел у меня в ушах.

Перед моими глазами возникла эта картина – разбросанные по полю серые камни, и на каждом только название клана – одно на всех убитых, погребенных под этим камнем.

– Горцы, все кланы, которые последуют за Чарли, будут истреблены. Сотни и сотни клансменов погибнут в Куллодене. За теми, кто уцелеет, будут охотиться и убивать их. Кланы будут уничтожены и не возродятся ни в ваше время, ни даже в мое.

Я открыла глаза и увидела, что он смотрит на меня без всякого выражения.

– Джейми, не ввязывайся в это! – умоляла я. – Если можешь, удержи и своих людей, но во имя спасения души… Джейми, если ты…

Я остановилась; я собиралась сказать: «Если ты любишь меня», но не могла – ведь я собиралась покинуть его навсегда, и если до сих пор не заговаривала с ним о любви, то сейчас тем более не имела на это права.

– Не уезжай во Францию, – продолжала я.