Те кто ещё вчера разговаривали друг с другом сквозь зубы, сегодня работали рука об руку, и преспокойно общались. Наверное правильно говорят — горе сближает. Даже пусть и не своё, чужое.
А люди эти горевали. Кто-то молча, кто-то в голос. Но как бы там ни было, я не видел ни одного, хоть сколько-то довольного лица. Многие отказывались верить в навалившуюся действительность, и придумывали какие-то дурацкие теории, мучали телефоны, и даже зачем-то выходили смотреть на небо.
И оно вполне понятно. Это мы провалились сюда с семьями и домами.
Практически полноценными ячейками общества. А у этих несчастных всё было иначе. У кого муж там остался, у кого жена, у многих родители и дети. Люди уезжали в столицу на празднование нового года, и оказаться в параллельном мире явно не ожидали.
Но, как бы там ни было, реальность оставалась реальностью. — Им нужно было где-то жить, что-то кушать и чем-то заниматься.
— Простите... — ко мне подошёл худощавый юноша с характерной студенческой внешностью.
— Да? — глядя на его смущенную физиономию, я машинально прикинул — получится из него боец, или не получится.
— Вы не знаете что здесь происходит, и когда это всё закончится? У меня сессия, я не могу опоздать... — внезапно выдал он, вгоняя меня в ступор.
— Э-э... Даже не знаю что и сказать тебе, дружище... Ты пойди посиди пока где-нибудь, скоро кормить будут, а там глядишь и рассосется как-то... — по-отечески похлопал я его по плечу, абсолютно не желая брать на себя роль психиатра.
Серьёзно посмотрев на меня, он кивнул, и неуверенно поплёлся куда-то в сторону выхода.
Сбежать конечно не сбежит, за периметр его не выпустят, сейчас с этим строго, но вот из школы драпануть вполне может. Но это не страшно, побродит по колхозу, на людей поглядит, проветрится, глядишь и осознает что-то. Я бы осознал на его месте. Деваться-то некуда...
Из столовой тем временем одуряюще запахло, и люди стали как-то оживать. Поднимались со своих мест, осматривались, и тихонько переговариваясь друг с другом, даже иногда улыбались.
Высокая женщина в длинной норковой шубе шепталась с подругой, или попутчицей, то и дело показывая пальцем на одного из дежурных бойцов, сурового немолодого казака из нашей дружины. Тот заметил что его разглядывают, но виду не подавал, только грудь колесом выгнул, и лицо сделал ещё серьёзнее.
Рядом с подружками притулилась целая семья: Отец — мужчина лет сорока в короткой кожаной куртке, сидел на чемодане с колёсиками, и держал на руках маленькую дочь.
