Небольшое углубление с пепельницей, и панель по типу торгующих всякой мелочевкой автоматов: Прорезь для монет, кармашек выдачи товара, и несколько кнопок.
— Сигаретница. — заметив мой интерес, объяснил машинист. — Поштучно, несколько сортов, удобная штука.
Я таких никогда не видел, хотя это ничего не значило, лет пятнадцать уже не пользовавшись услугами железной дороги, вполне мог пропустить данное ноу-хау. Тем более что судя по внешнему виду «сигаретницы», примочка эта достаточно новая.
Ну а сам же вагон мало отличался от тех что я помнил.
Обыкновенный плацкарт, разве что над каждым местом лампочка и лежанки малость попышнее. Ещё наверное пластик, которым отделаны все стены, не особенно помню каким он должен быть по структуре, но вот оттенок точно другой, зеленовато-коричневый какой-то, поэтому очень непривычный.
Проходя по проходу я то и дело перешагивал валяющийся повсюду мусор — уходя люди не заморачивались над порядком, поэтому всё осталось как было: Расстеленные постели, на столах пустые пластиковые и стеклянные бутылки, кое-где скомканные билеты, бумажные стаканчики и пакеты.
Некоторые третьи полки заняты вещами пассажиров, собрав самое необходимое, всё лишнее они оставили здесь: огромных размеров баулы, квадратные чемоданы, коробки какие-то. В общем, то что не хотели, или не могли взять с собой.
Пройдя три одинаковых плацкарта, мы дошли до купейного.
Купе выглядели чуть побогаче привычных мне, но также ничем особым не отличались. Разве что столики чуть другие, с выемками для бутылок или стаканов, да вместо шторок жалюзи на окнах.
Так что ничего интересного в них не было, заглянув в первые два, дальше я шёл уже не останавливаясь. Хотелось побыстрее добраться до почтового, и специальных вагонов.
— И много здесь народа обитает? — обернувшись в дверях, а машинист шёл передо мной, поинтересовался он.
— Не знаю точно... — пожал я плечами. — территория огромная, а мы толком-то и не были нигде. Так что не скажу...
— Понятно... — протянул он, и переменившись в лице, неожиданно попросил, — слушай, ущипни меня? Может я сплю? Ущипни, а?
Я ещё в машине заметил, что проснувшись — а Василий Иванович всю дорогу дремал, он вёл себя как-то неправильно.
То дёргался, то по карманам рылся, доставал что-то, обратно убирал. У всех вновь прибывших шок, оно и понятно, но он будто ждал чего-то, и очень переживал.
— Думаешь сон плохой? — спросил я.
Тот хмуро кивнул.
— Ну да, я тоже порой не понимаю где сон, а где явь.
