Всё надеюсь вот лягу спать, а утром проснусь и подумаю — «Приснится же такое...» Вот бы бы меня кто ущипнул?
Машинист посмотрел с недоверием, и тяжело вздохнув, спросил,
— Серьёзно?
— Конечно серьёзно. Или ты думаешь мы тут кайфуем? Типа эко-деревня и чистый воздух? Так что-ли?
Он снова вздохнул, и пожав плечами, пожаловался,
— Да всё я понимаю... Но у меня там жена осталась, дети, внуков трое... Как мне теперь без них? А им без меня? — Кредит платить надо, крышу перекрыть хотел... Дочка младшая только замуж вышла.
..
Отвечать я не стал. Да и что я мог ему сказать? Человек действительно всё потерял, и никакие слова не вернут ему смысл жизни. Во всяком случае сейчас, когда воспоминания особенно сильны. Не факт даже что с прошествием времени что-то изменится. Отвлечётся конечно, работы у нас много, но вот забыть прежнюю жизнь вряд ли сможет."
"Дальше шли уже молча, ничего необычного не попадалось, поэтому вопросов не возникало, и я ни о чём не спрашивал.
Оно вроде и недолго всё, но когда дошли до последнего пассажирского вагона и вышли на улицу, уже начинало темнеть.
Разукрашенный в два цвета: серый и синий, с надписью «Почта России» и двуглавым орлом, почтовый вагон выглядел очень непривычно. В нём не было окон и межвагонных дверей; одна дверь, узкая, в начале, и одна, широкая, посередине. То есть что-то вроде грузового, необитаемого вагона.
— Ну что, ломать будем? — на насыпи стояли пришедшие почти одновременно с нами мужики.
Ломать не строить — как говорится, и в надежде на ключ, я повернулся к машинисту.
— Нету... — развёл тот руками и покачав головой, добавил. — Поискать можно, но это долго.
Конечно же ждать мы не стали, и пустив в ход монтировку со ржавой трубой в качестве дополнительного рычага, выдрали створку центральной двери вместе с частью металлической обшивки.
Куча ящиков, мешков и коробок. Не под завязку, но половина вагона точно. Чего тут только не было. Как фирменные почтовые, так и всякие разнобойные: тряпичные, фанерные, целлофановые.
Запрыгнув на ступеньку, я протиснулся в узкий проход между коробками и мешками, оказавшись в самом центре всего этого разнообразия.
— Тут на неделю открывать! — поделился проследовавший за мной Леонид. Сняв с самого верха большой целлофановый пакет, он с хрустом разорвал упаковку.
— Прикольно. — секунд через несколько выдал он, — Какие-то непонятные хреновины.
Не особенно интересуясь что у него там за хреновины, я достал нож, и выбрав коробку потяжелее, тоже аккуратно вскрыл её.
