Корчась и ерзая, он чего-то мычал, и безумно пучил глаза.
Примотанные к телу руки напрягались, но никак не могли сладить с веревкой, глава злился, и страшно щелкал зубами.
Леонид стоял прямо перед ним, а с двух сторон, словно почётный караул, пара женщин. Одна наверное ровесница, а вторая лет на двадцать постарше. Судя по всему жена и невестка — других тут вроде бы нет.
Видок конечно не очень. А ещё запах: смесь перегара, пота и мочи, — похоже вывод его из этого состояния займет всё же побольше времени.
Главное чтобы не помер..."
"— Да и пёс с ним! — в сердцах выкрикнула женщина постарше, видимо последнюю фразу я произнес в слух, ну или она умеет читать мысли.
— Что ты такое говоришь, мама! — тут же возмутилась невестка, и сердито мазнула по мне взглядом. Я попятился.
— Да сил нет уже никаких! Пьёт и пьёт, пьёт и пьёт, скорей бы уже его черти забрали! Скотина! — не прекращая стенать, женщина выпрямилась, и со всей силы пнула мужа в живот. Реакция не заставила себя ждать.
— Невестка кинулась оттаскивать её, а глава хрюкнул, скрючился, и перевернувшись набок, заблевал весь пол. Мне же стало понятно откуда у него синяки на всё лицо.
— Ну что ты будешь делать... Настасья Петровна... — прогудел Леонид, брезгливо морщась. — Как тащить-то его? Только переодели...
— Надо носилки какие-то придумать. Или на одеяле попробовать. — предложил я компромисс.
— Точно! — Леонид осмотрелся, и ничуть не сомневаясь, содрал покрывало с дивана.
Расстелив трофей на полу, мы переложили «тело», и взявшись с двух сторон, потащили на выход.
— Тулуп! Тулуп не забудьте! — сменив гнев на милость, вдогонку кинулась Настасья Петровна, подтверждая старинную аксиому про побои и любовь.
Встречающий возле машины Олег, достал телефон, и сделал несколько снимков. Оно и хорошо, когда придёт в себя, будет чем аргументировать, а то ведь на слово и не поверит.
Запихав сфотографированного пьяницу в буханку, накрыли его тулупом, и повезли в дом к Василичу.
— В баню тащите, вода там есть, не холодно, да и помыть можно после него.
— с ужасом глядя на привезённое тело, предложила хозяйка дома. И судя по выражению её лица, будь сейчас лето, занял бы наш Сергей Алексеевич свинарник, ну или сеновал в крайнем случае.
Сменив направление, мы дотащили его до бани, и прямо на покрывале уложили на пол.
— Снаружи дверь подопру, никуда он не денется. К утру как огурчик будет. — сказал Василич, заталкивая полено в топку.
