При желании, поднять в общем-то можно, но неудобно расположенные ручки не давали нормально взяться.
Грели масло прямо перед воротами в подвал. Спустившись туда, я потушил паяльную лампу, и поставил её на торчащую из стены металлическую скобу. Бензин в ней почти кончился, но масло уже прогрелось градусов, наверное, до пятидесяти, и мы, взявшись за бочку с двух сторон, потащили её наверх, к самолёту.
— Надо соли ещё набрать. И удобрений. — пыхтя и отдуваясь — даже для двоих ноша оказалась достаточно тяжёлой, — предложил Андрей.
— Соль возьмём, а удобрения нахрена?
— Ну мало ли. — пожал он плечами, — Картошку сажать будем...
— Раз так хочется, бери конечно. — не стал я ним спорить. Та же азотка пригодится для изготовления пороха, ну, или в крайнем случае, действительно по своему первоначальному предназначению. Для картошки.
Сама закачка была процедурой несложной и много времени не занимала, поэтому дотащив бочку, Андрея я отпустил, и остался в одиночестве.
Надел шланг, подключил питание, и хотел уже запускать насос, но тут что-то заставило меня обернутся.
Нет, я не испугался. Скорее обалдел от неожиданности.
Неподалёку, метрах в двадцати, сидел твареныш. Его массивный торс, поросший густой шерстью, совсем не походил на то тщедушное тельце, что не так давно лежало в ванной комнате, и едва дышало. Попыток приблизиться, или ещё чего-то, он не делал. Просто сидел на задних лапах и смотрел на меня.
Опасности я не чувствовал, только покалывание в районе затылка, и удивление. Было бы понятно, если б он пришёл к Ане, — типа попрощаться, или ещё чего, но он почему-то пришёл ко мне, и явно пытался достучаться до моего совсем не чуткого мозга.
Я стоял, он сидел. Время замерло вместе с ветром. Будь на улице мороз, точно бы чего-нибудь отморозил. Но сегодня тепло, поэтому обошлось.
Не знаю, сколько мы так бы ещё пялились друг на друга, но тут он поднялся, и медленно двинулся в мою сторону.
— Ты сказать чего-то хочешь? — когда расстояние сократилось вполовину, негромко спросил я.
Но он никак не прореагировал.
Подошел почти вплотную, шумно втянул носом воздух, и обойдя справа, с места запрыгнул в открытую дверь самолёта.
Я медленно развернулся, и проследовал за ним.
Твареныш прошёл в хвост, и потоптавшись на месте, вольготно развалился, положив морду на лапы.
— Слышь, товарищ... А ты ничего не перепутал? — подойдя ближе, я присел перед ним на корточки.
Твареныш молчал.
— Ты хочешь с нами? — опять спросил я. Покалывание в затылке усилилось.
