Чужих не жалко

Он с удовольствием взял бы нож и немедленно их отскоблил.

Когда нажимал на кнопку звонка, показалось, что мгновенно накатила усталость. Если Вероника не откроет, он сядет на ступеньки и будет сидеть, потому что не хватит сил куда-то идти.

Вероника распахнула дверь. Увидела его и замерла.

Игорь слегка ее отодвинул и вошел в прихожую. Повернулся, захлопнул за собой дверь.

Не глядя на Веронику, снял куртку, повесил на вешалку. Протянул руки, положил ей на плечи и притянул ее к себе. Она отпрянула, но он не дал ей отстраниться, прижал к себе крепко и плечи сжал сильно.

– Мне некуда больше идти.

Нужно было, чтобы она его обняла, ему хотелось хоть ненадолго с ней забыться.

Вероника мягко и решительно его отодвинула.

– Я тебе сильно мешаю?

Она прошла в комнату, отвернулась к окну.

– Я тебе мешаю, Вероника?

На ней было домашнее платье с широкими рукавами, длинное, почти до пола. Волосы, как обычно, стянуты резинкой в хвост.

Игорь подошел и стянул с ее волос резинку. Пряди заструились по ладони, он пропустил их сквозь пальцы.

– Подожди! – Вероника слегка оттолкнула Игоря, прошла в спальню.

Он знал, что она сейчас сделает. Она взяла стоящую у изголовья кровати фотографию в рамке и сунула ее в ящик тумбочки.

Вернулась в комнату, села в кресло. Игорь подумал и, как и вчера, опустился на ковер.

– Это ужасно глупо, но у меня никого нет, кроме тебя, – усмехнулся он.

– Игорь… – она смотрела на него с жалостью. – Все наладится, вот увидишь.

– У меня никого нет, кроме тебя! И я хочу, чтобы ты у меня была.

Понять, что он имеет в виду, было сложно, но он знал, она поймет.

– Игорь, у тебя все наладится!

– Вероника… – позвал он и похлопал по ковру рядом с собой. – Иди сюда.

Она замерла. Где-то еле слышно тикали часы, отсчитывая секунды. Вероника медленно поднялась с кресла и опустилась на ковер рядом с ним.

Он провел пальцами по ее шее. Спуститься ниже мешала пуговица, он расстегнул ее.

Кожа у нее была нежная и теплая. Он приподнял волосы, пропустил через свои пальцы.

– Игорь, ты совершаешь ошибку!

Она говорила не о том, что он сейчас делал. Она говорила о Лиле.

У нее были очень белая кожа и нежные губы. Игорь испугался, что оставил на губах синяки, когда от нее оторвался.

Синяки не проступили, он оказался не очень грубым.

Проснулся Иван с тоскливым предчувствием, что правды о смерти Егора никогда не узнает: версия, упорно выстраивающаяся в голове, ошибочная, он только напрасно теряет время.