Чужое зверье

Их почти не было слышно, только легкое чавканье сапог по грязи выдало крадущегося. Савельев оглянулся по сторонам, прислушался к мерному храпу остальных обитателей шалаша и решительно выбрался наружу. Надо отследить, что происходит в лагере, что замышляет банда, иначе нет никакого смысла в нахождении тут. Просто сидеть, как остальные, на месте и ждать, когда Голубчик и его подельник начнут действовать, – бессмысленно. Если спросят что-нибудь, почему бродит один у болота, то скажет – пошел до ветру и заблудился.

Он осторожно пошел по следам от сапог, что тянулись цепочкой по черной грязи. В свете луны хорошо было видно, что кто-то обошел шалаши и отправился по краю болота подальше от бандитского лагеря.

Оказавшись на приличном расстоянии от шалашей, там, где звук шагов глушил лесной мох, Савельев кинулся в погоню. Но не рассчитал немного, что за ветками деревьев почти не было лунного света, поэтому в потемках он с размаху наткнулся на темную фигуру, которая осторожно пробиралась через густые заросли.

Человек тихо вскрикнул, но тут же ловко вывернулся и с размаху ударил Савельева прямо в нос. От боли перед глазами поплыли звездочки, и все же Алексей, превозмогая боль, сумел размахнуться и врезать противнику. Кулак уткнулся в густые волосы. С размаху Савельев прыгнул вперед и свалил беглеца. Тот прохрипел снизу:

– Чего надо? Отцепись. А то прирежу!

По голосу Савельев узнал «Поляка». Тело наконец вспомнило приемы, которым их обучали на курсах и в школе милиции. Младший лейтенант заломил руку предателю, так что финка выпала из ослабевших пальцев.

– Тише, тише, больно. Не ломай, – прошипел «Поляк».

Их борьба была странной, отчаянной, но почти беззвучной. Оба не кричали и не стонали, чтобы не разбудить никого в лагере шумом драки.

Но Алексей был очень зол, никакой жалости к этому мерзкому человеку он не испытывал. Только посильнее перехватил кисть в болевом приеме, а потом обвил горло в боевом захвате, отчего «Поляк» выгнулся назад и захрипел.

– Что, бежать собрался? Красную армию предал, фашистов предал, а теперь и от бандитов деру дал? – зло прошептал Савельев.

– Да стой, стой ты, – простонал «Поляк». – Не собирался в Польшу, нет у меня там никакой родни.

Алексей ослабил захват, чтобы его противник мог говорить. Тот признался в отчаянном приступе страха:"

"– Сбежать я хотел к своим, к советским. Назад. Обычный я, партийный. У меня семья в Твери, четверо детей.