Чужой ребенок (СИ)

В любой момент… Интересно, тогда началась моя болезнь? Наверно…

Он же в тот момент повернулся и посмотрел… И я замерла, как дура… Да, определенно тогда. В хищниках есть очарование. Вот я и очаровалсь. И послушно подчинилась, сама пошла в расставленные лапы, забыв про то, что на них когти…

Сейчас Хазаров меньше всего похож на тигра.

Сейчас он — удав. Холодный, расчетливый, безэмоциональный… И я в его кольцах… Боже, как же я так? Как я вообще умудрилась-то?

— Знаешь, — неожиданно говорит Хазаров, и струна между нами провисает, так и не лопнув, — а ведь я… Я почти… Удачно, ничего не скажешь… — Он тянется опять к сигаретам, закуривает, выдыхает дым, смотрит на меня сквозь него, чуть прищурившись, словно неведомую зверюшку изучает, прикидывая, как она будет смотреться на его каминной полке.

В качестве чучела, например, — Шишок — хитрая тварь… Удачно все обставил. О том, что мне интересны карьеры, не знал никто… Как я думал. Но этот момент я еще выясню. Но я был готов. А вот к тому, что он на опережение сыграет… Никогда ему на это ума не хватало. Значит, кто-то за ним? Да? Москва? Тот парнишка, с открытия? Что от тебя надо было? Чтоб ускорилась? Отвлекла? Вероятно… А я голову сломал, гадая, что такое случилось… То прыгала, в глаза не смотрела, шарахалась… А тут сама ноги раздвинула…

Я молчу, изучаю его, удивляясь себе, идиотке. Особо в его монолог не вслушиваюсь, понятно же, что эта великая битва, она же — передел сфер влияния, явно пошла как-то не так. Хазаров победил, да. Это очевидно. Но что ему в итоге наговорил Шишкин? И, самое интересное, почему поверил? Какие-то доказательства? Какие? Это же смешно…

— И появилась вовремя… — продолжает Хазаров, покуривая и внешне выглядя спокойным, расслабленным даже.

Вот только взгляд черный не позволяет обмануться… — А я же чувствовал! Ну не может все так вовремя быть! И сын… Давно знали, да? Ждали? И тема с фотками… Чтоб шевелиться начал? Прыгать? Ну, чего молчишь? Хочешь, чтоб по-другому спросил?

Он внезапно резко подается ко мне и дергает за ногу к себе!

Не могу удержать вскрик, падаю на спину, нелепо выставив вперед руки, и оказываюсь под ним.

Застываю, глядя в черные, жестокие глаза. Хазаров тяжелый, словно каменная плита. Могильная. На грудь давит.

Упираюсь в плечи, в бессильной попытке выбраться. Хазаров легко преодолевает мое сопротивление, перехватывает запястья, сжимает до боли и синяков, припечатывает над головой к матрасу. И смотрит. Страшно смотрит, так же каменно, как и держит.