Чужой ребенок (СИ)

Он говорит так, словно уверен в собственной правоте, и, по сути, мои слова ему не нужны…

Значит, буду отвечать конкретно.

Стараюсь незаметно выдохнуть, чтоб чуть-чуть сбавить нахлынувшую ярость от самой ситуации, и говорю коротко:

— Шишка я знаю ровно сутки. Ты сам нас познакомил.

Хазаров не меняется в лице, только чуть-чуть откидывается на спинку кровати. И сигарету ломает в кулаке. Эти небольшие, но такие пугающие признаки того, что он едва сдерживает себя, заставляют непроизвольно подрагивать всем телом. Ничего не могу с собой поделать, это как в клетке со зверем оказаться.

Кажется, одно неловкое движение, и все, кинется, разорвет… Кстати, уже начал же! То, что происходило только что, на этой кровати, можно назвать как угодно, только не сексом. И уж тем более не любовью. Но я последнего и не предполагала, не до такой же степени наивная…

Просто… Как-то глупо все. И начиналось глупо, и продолжилось. И, вот, завершилось. Закономерной глупостью и гадостью. А чего ты ожидала, Ань? Эмоций по отношению к себе? Тепла? Более… лояльного отношения? Глупость, все глупость.

Такие люди, как Хазаров, не способны на теплоту, на эмоции… По крайней мере такие эмоции, которые есть у обычного, нормального человека.

Он дико харизматичен и властен, этого не отнять. И знает это. И пользуется, может, даже неосознанно, как хищник пользуется своими когтями, своим оружием, для того, чтоб побеждать… Я поддалась, дура, чего уж там… Но надо разруливать, Ань. Надо выплывать. Пока можно.

— Насчет всего остального, — продолжаю я, стараясь не обращать внимания на ставшие совершенно жесткими глаза Хазарова, — то я тебе уже все говорила.

И не собираюсь повторять.

Он с полминуты смотрит на меня, и это время тянется, напрягается между нами подобно струне. Вот-вот лопнет. И что тогда? Набросится? Опять? Что сделает? Выкинет из дома? Убьет? Все варианты имет полное право на жизнь, и осознание этого поражает.

Еще больше поражает то, что совсем недавно он целовал меня, брал… Не был нежным, нет. Но и боли не причинял… И заставлял ощущать себя практически счастливой… Контраст силен настолько, что больно в груди.

Я смотрю на него, такого холодного, такого черного зверя, и думаю, что ошиблась в своем определении, данном недавно, но, кажется, в другой вселенной, в другой жизни, когда рассматривала их троих, Ара, Каза и Хазарова, сидящих у бассейна.

Тогда я, помнится, сравнивала Хазарова с тигром… Ленивым, вальяжным, полностью уверенным в себе и своей силе. В том, что ему все позволено.