Чужой ребенок (СИ)

Хазаров молчит, не отвечает ни на один мой суматошный, распаленный вопрос, просто делает то, что хочет.

Роняет на кровать, смотрит пару мгновений, и взгляд его непонятен, то ли изучает, то ли ждет чего-то… Ждет? Подаюсь вперед, пытаюсь сесть, но он тут же толчком отправляет обратно на покрывало, не успеваю возмутиться, как уже скользит ко мне, опирается ладонью о матрас рядом с моей головой, другой рукой молча дергает пояс банного халата, да так ловко, что в следующую минуту оказываюсь совершенно обнаженной.

Его и без того чернущие зрачки еще больше расширяются, взгляд неторопливо и жадно скользит по моему телу, и это ощущается прикосновением.

У меня дыхание перехватывает от этого, жалко пытаюсь прикрыть грудь почему-то… Хазаров усмехается углом рта, и я только сейчас замечаю, что у него кровь на виске… Его? Чужая?

— У вас… — Боже, мы с ним в постели, а все на “вы”... — кровь… Ранен?

Он не отвечает, и, как мне кажется, даже не слышит моего вопроса.

Просто наклоняется и опять целует. Да так жадно, так жестко, жестоко даже, что я не могу ответить. И, похоже, ему и не требуется мой ответ! Ему вообще мое позволение не требуется! Он просто берет то, что считает нужным, не спрашивая согласия.

Ощущаю себя добычей, наложницей властного тирана, как в какой-нибудь старой книге из тех, что читала бабушка когда-то… “Анжелика и султан”? Или что-то про гарем?

Каким образом этим мыслям находится место в моей совершенно безумной голове, не понимаю и не хочу понимать…

И то, что потом происходит, тоже отпечатывается статично, словно на восточной чеканке: его напряженное лицо, грубые темные руки на моей коже, жесткий захват за подбородок, нажатие, чтоб раскрыла рот, впустила…

Это мало похоже на нашу первую ночь, где я все же немного управляла ситуацией, позволяла делать с собой все, что ему хочется, но именно что позволяла…

А сейчас происходит нечто запредельно жесткое, грубое.

Просто приходит понимание, что, реши я сопротивляться в этот раз… Меня не услышат. Не поймут. И, возможно, даже не заметят смешных попыток отстоять себя.

Хазаров ведет себя так, словно долго испытывал дикую жажду, невозможную, невероятную, и теперь добрался до источника с водой. И убьет любого, кто попытается его остановить и не позволить напиться.