Чужой ребенок (СИ)

Просто потому, что сил не было сидеть дома уже.

Неделю после того, как вышла из дома Хазарова и доехала до своей квартиры, я просто лежала, смотрела в потолок, ни о чем не думая.

Вставала, ела то, что оставалось в холодильнике, спала. Опять вставала, ела, спала. Наверно, организм таким образом защищался от стресса.

Через неделю я посмотрела на себя в зеркало, не узнавая в страшной, замученной женщине себя прежнюю, уныло оскалилась и плеснула в отражение водой.

А затем собралась с силами…

И начала жить дальше.

Просто потому, что надо.

Где-то, за пределами моего мира, шла бандитская война, грандиозная, если судить по редким прорывающимся в мои соцсети постам. Горел новый, только что отстроенный клуб-казино, разворачивались и утихали перестрелки за окраинами города, возле здоровенных карьеров, снабжавших всю страну щебнем и песком, уходили неожиданно в отставку прокуроры города, сдавали мандаты депутаты, известные борцы с коррупцией… И прочее, прочее, прочее…

Город основательно трясло, но мне, замкнувшейся в своем маленьком мире, было на это все откровенно плевать.

Я уволилась с работы, даже не попрощавшись с бывшими коллегами, заехала в гости к Иванычу, привезла ему хлеба и молока. Он, правда, ворчал, что мужику привозят водочки и сигарет, но я только улыбалась. А он смотрел на эту улыбку и тихо матерился, думая, что я не замечаю.

А потом мне позвонил Василий Иванович и пригласил в детскую многопрофильную, к себе в отделение детской реанимации.

На самом деле, я вообще не думала, что останусь. Думала, что хватит с меня реанимации по самое горло.

Но посмотрела… И осталась.

Тихо, спокойно, насколько можно работать спокойно в таком месте. И в последнее время появляется давно забытое ощущение правильности того, что делаю. Правильности своего нахождения в нужном месте.

Так что все налаживается. Правда. Вот только бы про Ваньку не думать…

Надеюсь, ему кто-то все же поет песню про волчка…

Ему это необходимо. Чтоб не упасть.

Иду за Василием Ивановичем встречать скоряков, они уже предупредили, что подъезжают.

Вижу, как выгружают носилки с пациентом.

Тонкая, смуглая ладошка безжизненно свисает с каталки. Пальцы длинные, музыкальные такие… Знакомые.

Сердце тормозит на полном ходу. Сглатываю, боясь сделать еще шаг.