Чужой среди своих 2 (СИ)

— А это смотря зачем! — с серьёзным лицом отшучиваюсь я, — Если денег дать хотите, то на любое отзовусь!

— Ах-ха-ха! — басом хохотнул он, усаживаясь назад, — Уел!

Выдержав короткий блиц-допрос и признавшись таки, что если по паспорту я Михаил, то вообще — Моше, и нет, мне всё равно и не обижаюсь, я спокойно поел, и ничего так… вкусно! Не ресторанные изыски, но нажористо, овощи в винегрете свежие, столовые приборы не нужно предварительно протирать, а с кухни не тянет запахами сгоревшей еды или прогорклого масла.

А собственно, что ещё нужно для рабочей столовой? Ну… разве что большего разнообразия, но вообще — не критично.

Быстро смолотив всё и заскучав слушать производственные разговоры взрослых мужиков, неторопливо подметающих еду с подносов, отстояв короткую очередь, взял ещё компот из сухофруктов и песочный коржик, и вот теперь, кажется, наелся!

— Отфутболили, — вразвалочку (потому как слегка объелся) иду рядом с отцом по двору автобазы, рассказывая ему о квесте, — но вообще — ожидаемо.

— С толком, — отвечаю на не прозвучавшее после «Хм», — прослушали, признали за мной недурной голос и абсолютный музыкальный слух.

— Но отфутболили… — сдержанно дополнил отец.

— Угу… но не сразу, — отвечаю я, — сперва вопросы — дескать, как я вижу своё будущее, и готов ли я посвятить свою жизнь…

— Не готов, разумеется, — хмыкаю уже я, — в чём и признался. Это так… хобби! Вот тогда уже да, отфутболили.

— Это, мне кажется, в чём-то даже лестно, — отозвался отец, доставая папиросу.

— Я так и решил! — улыбаюсь довольно, — Значит, голос и слух куда как выше среднего даже по их меркам, и будь я помоложе, ну или, действительно, был бы готов посвятить свою жизнь музыке…

— Но ты не готов, — констатировал отец, как мне показалось, с облегчением.

— Ну и хорошо! — он притянул меня к себе и взъерошил волосы на макушке, а только сейчас понял, что они с матерью, похоже, приняли бы любое моё решение… просто потому, что оно моё.

— Здорово! — не слишком уверенно отозвался отец, постоянно отвлекающийся на коллег и немного, кажется, утерявший нить повествования.

— Переодевайся, — велел он мне в прокуренной раздевалке после того, как представил мужикам, — и пошли. Глянешь сам.

— Угу… — я уже завязываю шнурки на ботинках.