Чужой среди своих 2 (СИ)

— Давай садись, — бесцеремонно сказала мне аптекарша, — гляну твой глаз!

Она очень ловко промокнула перекисью веко, болезненно ощупала его, вывернув в разные стороны, и постановила:

— Заживёт! Ничего страшного!

— Подрался, — констатировал бойкий дедок, коротавший в аптеке время, стоя даже не в очереди, а просто с такими же скучающими пенсионерами, обсуждающими здесь свои болячки и досаждающих персоналу аптеки. Ну и заодно, сноха — коза, сын — неблагодарный…

— Не без этого, — соглашаюсь с ним, ожидая, пока провизор сделает мне какую-то чудодейственную мазь.

— Хоть за дело? — поинтересовался дед.

— Хулиганьё проучили, — не вижу смысла скрывать.

— Это дело, — закивал тот и я уже ожидал, что он пустится в воспоминания, но нет, сдержался.

Из аптеки я вышел с повязкой на глазу и обещанием занести деньги как-нибудь потом, намереваясь (естественно!) это обещание сдержать. Адреналин уже не бушует в моей крови и всё синяки, ссадины и ушибы чувствуются очень даже хорошо…

А ещё хлюпает в промокших ботинках, мокрая от пота спина начала подмерзать, и…

… кажется, я слегка простыл!

От капитана пахнет табаком, «Тройным» одеколоном, по́том и валерианой, призванной, очевидно, замаскировать пошлый запах алкоголя — уловка нехитрая и старая, как мир.

В кабинет заходят и выходят коллеги, какие-то срочные посетители, и, несмотря на сырой сквозняк, тянущий из открытой форточки, табачный дым не успевает выветриваться.

— … а Зоя говорила… — продолжают беседу вошедшие в кабинет упитанные женщины, — Василичь! Принимай документацию!

— … да ты шо? — восклицает одна из них с таким яростным интересом, что я, пусть ненадолго, жалею, что не знаю, что же там говорила Зоя⁈

— Посиди пока, — ещё раз велит мне капитан, погружаясь в документы.

Агакаю без нужды, потому что… а что, собственно, мне остаётся делать? Я знаю, что отчасти эта текучка — нормальное состояние дел, а отчасти — на меня пытаются давить милицейской атмосферой, но последнее получается плохо.

— Ну и что же мне с тобой делать? — будто продолжая беседу, спрашивает капитан, сцепляя руки в замок и опуская на них подбородок, расплывшийся по пальцам.