Чужой среди своих 2 (СИ)

Помимо профессионального журналистского жаргона, отличающегося, кажется, от современного мне очень и очень сильно, их речь полна недоговорённостей, эвфемизмов и отсылок на какие-то моменты, понятные только узкому кругу лиц, а может быть, и вовсе, только собеседнику.

Единственное, что я понял, да и то по отношению окружающих, так это то, что этот немолодой помятый мужик с вонючей папиросой, один из тех, кто определяет редакционную политику. Вне зависимости от официальной должности!

Обстановка внутри не слишком примечательная, обычный, в общем-то, официально-бюрократический стиль СССР, узнаваемый с полувзгляда и въедающийся в подсознание, как копоть от горящих покрышек в одежду.

Обязательные рабоче-крестьянские фрески, кумачовые лозунги, цитаты и портреты…

… вот только, кажется, я пару раз видел этих, с портретов, в здании «Комсомолки».

Пришло даже не понимание, а осознание, что «Комсомолка» не просто газета, а печатный орган правящей Партии, и что её роль куда как выше, чем роль прессы в моём времени.

А это, несмотря на, казалось бы, отсутствующее у меня чинопочитание, несколько напрягает…

Следуя за этим грузным, одышливым немолодым человеком, я несколько потерялся во времени, да и, отчасти, в пространстве. Мир сузился до этого, так и не представившегося нам человека, и родителей, а всё остальное мелькает, как в стробоскопе.

Жестом остановив нас чуть поодаль, этот, грузный и властный, коротко переговорил со смутно знакомым человеком в роговых очках.

Затем, еле заметно обернувшись и поймав нас глазами, он дёрнул подбородком, и мы, как привязанные, влетели вслед за ним в большое помещение, встав у стеночки рядом с дверью.

Сердце колотится в груди под ритм «Металлики», а глаза разом залило потом. Вот сейчас… да или нет…

Здесь, внутри, много письменных столов, стрекочущих пишущих машинок, людей, табачного дыма и разговоров. Всё очень буднично, просто и местами даже как-то блёкло, серо…

… взмах руки, и я сам не понял, как оказался перед одним из письменных столов.

— Вот, Савеловы, — представляет нас грузный и что-то говорит, но его голос то пропадает, то появляется. С досадой понимаю, что до полного выздоровления, до полноценного вживания в этот мир и это тело мне ещё далеко…

… а потом, волной облегчения по телу — осознание, что этот, грузный и властный, просто говорит иногда совсем тихо, не для всех и тем более — не для нас.