Кроме того, на камзоле напротив сердца был вышит герб нашего заведения -лев, стоящий над грудным ребенком. Символично.
Вот только я не припомнил такой одежды в шкафу. Покопавшись в памяти Демидова я «вспомнил», что недавно и я и Юлий сдавали ее в чистку завхозу — дядьке с хитрым прищуром глаз, словно он оценивал каждого пришедшего к нему на предмет наличности в кармане. Разумеется, он знал и меня и Юлия и поэтому сразу заскучал, взял одежду и сказал, что запасную выдать не может, ибо на складе нет.
Я понял, что по видимости попал как кур в ощип.
Где завхоз и где одежда. Завхоз по-видимому в казематах и дает показания. А вот одежда. Сомневаюсь, что поставленный Белоусовым человек сможет мне помочь, но сходить надо было.
Я попрощался с сотрапезниками и пошел в дальнее крыло здания где, собственно и был кабинет завхоза, совмещенный со складом.
К удивлению, меня внимательно выслушали, просмотрели записи в монументальной тетради и, сходив на склад, выдали новый комплект, подходящий по размерам.
Взяв внушительную сопку одежды, к которой шли новенькие кожаные сапоги, я с улыбкой до ушей пошел наверх — переодеваться."
"Интерлюдия
4 часа назад.
Западная окраина Новоиста
Человек в пыльной одежде соскочил со взмыленной лошади и крякнув снял с нее седельные сумки. Накинул повод на коновязь у стены таверны, затянул узел и, кинув быстрый взгляд по сторонам, прошел в покосившуюся дверь. Здание таверны находилось на самой окраине города и видало лучшие времена, когда стояло у торговой дороги.
Но дорогу перенесли на южную сторону, к вновь устроенному базару и теперь беспрерывный поток повозок и людей через западные ворота иссяк — прижимистые купцы не хотели делать крюк, чтобы заехать через них и потом тащиться через весь город к местам торговли. Сейчас в лучшем случае в таверне останавливались крестьяне с западных хуторов, везущие растительную снедь для многочисленных лавочек, да сомнительные личности, которых как в каждом городе водилось. Поэтому трактирщик не слишком-то присматривался к постояльцам — платили и ладно.
Мужчина зашел в полутемное помещение скудное освещенное двумя пыльными окнами и поискал глазами хозяина. Хозяин, обрюзгший в неопрятной одежде мужик, обнаружился за барной стойкой, меланхолично протирающий большую деревянную кружку видавшей виды тряпкой.
— Мне бы комнату на два дня.
— Двадцать медных — не торопливо ответил хозяин, продолжая свое занятие. — Деньги вперед.
Путник снял капюшон.
