Что-о? Я не только понимала чужую речь, но еще и смогла ответить на незнакомом языке! Как такое возможно?
— Почему я говорю на вашем языке? — пробормотала я. Женщина вернулась из дальнего угла с глиняной кружкой.
— Держи…
— Вы берете воду из реки? — растерялась я. Она кивнула. О, Боже! Видела я эту реку! И зловонные сточные канавы с городскими отбросами, которые подхватывали мутные волны…
— Целитель из храма Бригиты сказал, что ты должна много пить, когда очнешься. Если очнешься…
Зажмурилась, сделала несколько глотков.
Вода, на удивление, оказалась приятной на вкус, разгоняла ватную муть в голове, возвращала силы.
— Ты не говорила на нашем языке, — произнесла пожилая женщина. — Целитель из друидов решил помочь. Правда, это довольно болезненно, но ты все равно была без сознания…
— Он клал мне руки на голову?
Женщина кивнула. Я вспомнила кошмар, преследовавший в бреду: прикосновение холодных ладоней и поток раскаленной лавы, текущий из них, выжигающий сознание. Хочу видеть этого ‘целителя из друидов’! Я бы поделилась своими мыслями о его методике обучения иностранным языкам!
— Спасибо, — пробормотала я.
— Ты спасла меня…
Она опять кивнула, морщинистое лицо тронула улыбка.
— Как тебя зовут, девочка?
— Марта!
— Сильное имя! Ты можешь звать меня Ниссой. Мамой Ниссой.
— Нисса, — пробормотала я, пробуя незнакомое имя на вкус. — Спасибо, мама Нисса! Сколько я болела?
— Четыре дня, — ответила она. — У тебя была пустынная лихорадка… Мало кто выживает без помощи целительной магии друидов.
Вот, тебе еще оставили лекарство…
Мама Нисса поднялась и вернулась с еще одной плошкой, в которой плескалась черная густая жидкость. Я взяла ее в руки и подозрительно понюхала. Фу, гадость! Сделала глоток. Да, обоняние не подвело, и впрямь отвратительно.
— Мне бы… выйти, — призналась я. — Где здесь… — смутилась. Н-да, естественные потребности никто не отменял."
"— Отхожее место? За домом, сейчас отведу тебя!
— Я сама! — попыталась подняться самостоятельно, но Нисса уже пришла на помощь.
У пожилой женщины оказались на удивление крепкие руки. Опираясь на нее всем телом, словно пациент, только что переживший рецидив, я ковыляла к выходу, путаясь в подоле знакомого платья. Внезапно мысль промелькнула в голове. Я пощупала грудь, где в чашечке грязного бюстгальтера из тонких итальянских кружев хранила свое сокровище. Заветного мешочка не было!
— У меня были деньги, — пролепетала я.
