Но медлить нельзя, их жизнь утекает. Еще есть легкораненые, но сейчас не до них.
В этот момент я вцепилась ему в руку, отдавая все, что имела, закачивая резерв без остатка. Нырнула в Поток, выхватив из него столько, на сколько хватило сил. А затем еще и еще, сверху…
— Хватит. Пока что больше не надо, — наконец, произнес Райвен.
— Так больше и нету, — пробормотала я, но он, кажется, не услышал.
— Ты можешь не смотреть, — разрешил Райвен.
Я послушно отвернулась, чтобы не видеть, как он вытаскивает палку из живота
моего друга.
— А… Ты его спасешь?"
"Наверное, этот вопрос из разряда не особо умных, потому что Первородный вздохнул и ничего не ответил. Я все же обернулась, услышав звук рвущейся материи. Райвен избавился от окровавленной рубахи, открывав страшную дыру на теле Ессая, в которую я зачем-то заглянула. И чуть было не отправилась туда, где недавно с комфортом, словно на пятизвездочном курорте, валялась, после того как увидела убитого Лугуса.
— Не смотри! — рявкнул Первородный.
Поздно! У меня стремительно развивался токсикоз при полном отсутствии беременности.
Отвернулась, затем вытащила из-за пазухи амулет Кейна. Закрыла глаза, пытаясь понять, заряжен он или нет. Кажется, что-то еще оставалось. Камень излучал энергию, словно маленькая автономная электростанция, в которую маг заключил часть Потока. Значит, сломаю и воспользуюсь. Защита мне не нужна. Он меня бросил, а я, как и Сабрина, больше не хотела без него. Прибьют, так прибьют. Даже бабкин амулет не поможет, потому что его я тоже собиралась его взломать и выкачать все, что в нем заключено.
Кейн не смог разобраться, но я-то знала, как он работает.
Синий камень мага потускнел, отдав оставшийся заряд, зато я почувствовала, что смогу заняться ранеными. Выбрала себе одного, без кровавых ран и вылезающих наружу внутренностей. Похоже, фоморами недоеденного. Им оказался тот самый паломник к храму Бригитты. Положила мужчине руки на лоб и грудь, закачивая те крохи, что удалось выцарапать из амулета. Вскоре паломник пришел в себя, открыл глаза.
Сел, огляделся, затем принялся благодарить госпожу магиню, меня то есть, за спасение жизни.
— Вы уж постарайтесь, чтобы вас больше не было среди тяжелораненых, — попросила я, и мужчина, кланяясь и рассыпаясь в благодарностях, ушел в лагерь.
— Марта, — позвал меня Первородный. — Иди сюда!
Подошла, взглянула на Ессая. От раны на животе остался лишь некрасивый фиолетовый шрам, но маг не спешил возвращаться к жизни.
— С ним все в порядке, скоро очнется.
