Обернулась, вдруг перепугавшись, что ей суждено встретить сегодня не только дочь, но и отца этой дочери, – и впервые в жизни поняв, что она не хочет его видеть!
Но это была машина не Говорова, а Шульгина. Став начальником потребкооперации, он получил в свое распоряжение персональную «Волгу».
Неловко опираясь на палку, он выбрался с заднего сиденья и пошел к Тасе, держа какой-то небольшой бумажный пакет.
Дементий… И сколько же негаснущей любви в его глазах!
О господи, да вот же единственный человек, которому она нужна!
Тася бросилась ему на шею:
– Дементий… Какое счастье, что ты у меня есть!
Она чувствовала, что наконец расплакалась, но теперь – впервые за столько лет! – не стыдилась этого и не собиралась скрывать своих слез.
– Вот это да… – пробормотал Шульгин ошарашенно, отстранив Тасю и изумленно заглядывая ей в глаза. – И я очень рад…
Замолчал, не зная, что дальше сказать, смущаясь, как юнец на первом свидании.
Тася тоже вдруг застеснялась, опустила глаза и только все гладила, гладила затянутой в перчатку рукой то пальто мужа, то его лицо.
– А я ехал мимо, – наконец выдавил Шульгин, – и так вдруг захотелось тебя увидеть…
Если бы это услышал его шофер, он бы, конечно, мог раскрыть глаза Таисии Александровне на явную и откровенную ложь ее супруга, который на самом деле торчал у подъезда института чуть ли не час, поджидая, пока она выйдет. Но, во-первых, шофер их разговора не слышал, а во-вторых, у него были четкие понятия о мужской солидарности и выдавать какие бы то ни было тайны начальника женщине, тем паче – его жене, он не стал бы ни за что на свете.
"
"– …а тут ты… Могу домой подвезти, если хочешь, – растерянно мямлил Шульгин – и вдруг насторожился, наконец-то заметив ее слезы: – А почему глаза на мокром месте? И почему такое желание попасть под машину?
Тася торопливо вытерла лицо, не снимая перчатки.
– Она сказала мне, что я никто.
– Кто сказал? – нахмурился Шульгин.
– Но я же ей все объяснила в письме! – срываясь на рыдания, прошептала Тася. – Это значит, что она не поняла меня? И не простила?.
.
Она снова припала к Шульгину, вся дрожа от вновь нахлынувшего приступа горя, но уже успокаиваясь, потому что прижималась к мужу, а он гладил ее по спине. Потому что она была не одна, она наконец-то была не одна!
– Понятно… – пробормотал Шульгин. – Хочешь, я с ней поговорю?
Тася замотала головой, отстраняясь:
– Нет. Нет.
Шульгин посмотрел исподлобья, потом вдруг сказал:
– Закрой глаза.
– Что? – Тася удивленно моргнула.
