Ну что ж, раз так сложилось! Стоило ему предаться тоскливым мыслям, стоило захандрить – жизнь, мол, не удалась! – как он окидывал взглядом интерьеры старинного дома, который стал теперь его домом, – и успокаивался.
Жена чудесит? Дочка живет у чужих людей?.. Ну, так уж вышло. Зато у него есть этот дом, и эта спальня, и шелест желтых листьев в разросшемся парке за окном, и лестница со второго этажа, и завтрак, съеденный не за каким-то там колченогим кухонным столиком, а сервированный перед старинным камином на овальном столе, на крахмальной скатерти, завтрак, приготовленный и поданный домработницей – верной, услужливой Риммой, которая искренне уважает Родиона Петровича и понять не может, что вообще нужно Лилии Михайловне… Ну, как спятила она, бедняжка, так и не очухалась до сих пор!
Родион выходил к столу в костюме, уже готовый к поездке на работу.
Те времена, когда он садился за стол в растянутых «трениках» и несвежей майке или какой-нибудь драной рубахе, были давно и прочно забыты.
Залез в «дворянское гнездо» – так будь дворянином!
К тому же Лиля тоже спускалась в столовую вполне одетая. Родион и забыл, когда видел ее в халате, а уж без халата-то – и подавно…
Все это осталось в далеком прошлом. Страсть, ненависть, любовь… Теперь они здоровались равнодушно и спокойно, как два постояльца пансиона, которые встречаются за табльдотом – и нимало не интересуются жизнью друг друга.
Все идет так, как идет. Ну и пусть идет! Может быть, стерпится – слюбится… А если нет – Родион это переживет. Честное слово, переживет!
– Доброе утро. – Это сбежала по ступенькам Лиля. Все такая же красивая, стройная, строго одетая, спокойная… Вот только почти всегда одета в черные деловые костюмы и волосы закручивает на затылке. Больше их шелковой волны, струящейся по плечам, Родион не видел.
Да и плечи эти видел только под строгим пиджачком…
Впрочем, довольно об этом.
– О твоем отце пишут, – сообщил Родион, который взял привычку читать за завтраком газеты.
– Мне неинтересно, – равнодушно отозвалась Лиля, разрезая ножом яйцо.
На мужа она не смотрела.
Может быть, ей противно видеть жующего мужчину, иногда думал Родион. Впрочем, она не смотрела на него и на нежующего…
– М-да, – вздохнул Родион, ловко орудуя ножом и вилкой.
