Раньше Родион брезгливо сторонился таких девиц, но сейчас… Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними!
Первое заседание затянулось, и в свой номер Родион попал только под вечер. Знакомые, как водится, звали выпить, отметить день свободы от жен и детей, однако он отказался, сославшись на усталость, и довольно бесцеремонно захлопнул перед ними дверь.
Однако вскоре снова постучали.
Он не открывал. Стук повторился.
Родион сердито распахнул дверь.
Перед ним стояла Наташа с каким-то пакетом в руках.
– Какой у вас красивый номер, – сказала она, бесстыдно заглядывая ему в глаза.
– Я зайду?
И, не дожидаясь приглашения, шагнула вперед.
И вдруг Родион понял, что, не признаваясь себе, втайне ждал этого весь день. Более того – был уверен, что это произойдет.
И все-таки смутился. Принялся убирать разбросанные вещи, вешать в шкаф пальто, а когда вернулся в комнату, Наташа держала в руках два стакана с коньяком.
Вот те на! С собой принесла. Вот, значит, что было в пакете!
– Коньяк армянский, три звездочки, – зачем-то сказала Наташа, хотя бутылка и так стояла на виду.
– Выпьем за нашу случайную встречу на комсомольской конференции.
Ох и проворная же девица! Хотя о том, когда была девицей, забыла, конечно, давно и прочно! Глаза ждущие. А от нетерпения чуть ли не подпрыгивает.
– Пить за комсомол – цинично, – сказал Родион. – А за любовь – противно. За вас, Наташа.
Чокнулись, выпили…
Ну что было дальше делать? Только целоваться!
Наташа мурлыкала какую-то чушь. Мол, приехала на пленум исключительно потому, что узнала: здесь будет Родион Камышев, – однако он не обольщался насчет ее искренности.
Если думает, что заморочит ему голову, – значит, еще глупее, чем кажется. Давалка – она давалка и есть. Так пусть дает!
Уже в постели Родион потянулся было выключить свет, но Наташа с вызовом рассмеялась:
– Да пусть горит!
Лампочка осталась включенной, хотя потом Наташа понять не могла, почему ее любовник все время оставался с закрытыми глазами.
Может, свет их резал?
* * *Месяца два Родион чувствовал себя отлично.
Они с Наташей продолжали встречаться, когда у него случались командировки в областной центр. Иногда она звонила, говорила, что готова приехать к нему в Ветровск. Однако это было бы глупо и неосторожно. Родион отказывался… Но постепенно понял, что отказывается не только потому, что осторожничает.
Ну да, каждая встреча с Наташей была попыткой потешить больное самолюбие – и как бы местью Лиле.
