Родион просидел ночь у телефона, разрываясь между желанием позвонить туда и узнать о здоровье Лили – и страхом услышать: «Поздравляю, Родион Петрович, у вас родился сын!»
Сын Арефьева!
Наутро раздался звонок. Катя, сонная и злая, буркнула в трубку:
– Девчонку родила твоя бывшая. Штампует девок одну за другой! Что с ними потом делать будет?!
Родион даже трубку уронил, так был потрясен.
Значит, дочь?!
Чья?
Лилина.
Вот странно – сына он ненавидел заранее, потому что это был сын Арефьева. А дочь принадлежала только Лиле.
Только Лиле…
Значит, у нее теперь две дочери.
А у него?
А у него только Катя…
Он набрал номер роддома и спросил, когда Лиля выписывается.
Ему сообщили.
Положив трубку, Родион подошел к зеркалу и сказал:
– Осел! Двуногий осел! Ты что, собираешься за ней в роддом ехать?!
Он даже приставил к голове два пальца в виде рожек, чтобы убедительней выглядеть ослом, однако с рожками получался не осел, а козел, так что и это не помогло.
В роддом он приехал и встал около машины, чуть в стороне от крыльца, комкая в руках букет лилий и косясь на «родственников».
Те стояли все вместе – Говоров, Таисия Александровна и Шульгин. Ну и Кира, которая помахала отцу издали, но не подошла.
Ее что, уже настроили против него?!
Да нет, вряд ли. Просто Кира не слишком-то привыкла к отцу. Не очень умеет его любить. Выросла фактически без него.
Родион почему-то только сейчас задумался о том, что, можно сказать, не знал ничего о Кире. Все это хлопотное время сосок-пеленок-распашонок, время ее младенчества и раннего детства, прошло мимо него.
Он ее не укачивал, не кормил из бутылочки, а потом с ложечки. Не менял ей пеленки, не приучал к горшку, не гулял с ее коляской и не слышал, как она сказала свои первые слова.
Странно – только сейчас Родион вдруг почувствовал себя ограбленным, наказанным непомерно жестоко…
Опять покосился на «родственников». Они стоят вместе, а он – один. Сейчас выйдет Лиля с этой своей маленькой девочкой, «родственники» ее заберут. И он снова останется один!
Так уже было, когда родилась Кира и ее отняли у него.
Отнимут и эту, новенькую малышку. Конечно! Отнимут и не спросят! А чего спрашивать? Кире он хоть родным отцом был, а тут – кто?
Чужой…
Двери открылись. Вышла Лиля, следом неизменный, нестареющий, всегда весело улыбающийся (положение обязывает!) Силантий Андреевич и медсестра с беленьким сверточком на руках.
– Мамуля! – закричала Кира и ринулась вверх по ступенькам. Лиля обняла ее.
