И какие папы! Шульгин, к примеру… Судя по тому, как одета твоя мама…
– Мама? – с горечью повторила Лиля. – Мама… Как же странно называть постороннего человека самым родным словом! Родя, что мне делать?"
"– Перестань переживать! – приказал он. – Пойдем, перед гостями неудобно!
Лиля сокрушенно кивнула.
Ей никого не хотелось видеть: ни гостей, ни даже Родиона. Ей хотелось поговорить с отцом!
Почему-то, несмотря ни на что, жила в душе робкая надежда, что он назовет все случившееся шуткой…
* * *Однако напрасно Лиля надеялась.
Михаил Иванович сразу понял, зачем дочь пришла к нему в горком – сюда она никогда не приходила! И, не спрашивая ни о чем, выложил перед ней на стол старую фотографию. Мало того, что она пожелтела, поблекла – она еще и обгорела с одного края. С того края, на котором был запечатлен капитан Говоров – моложе себя, нынешнего, на пару десятков лет, а веселее и счастливее настолько, что Лиля не сразу узнала его.
Рядом была снята девушка в пилотке и гимнастерке, с пышной русой косой. И этот край снимка огонь не тронул.
Отец ничего не объяснил, но Лиля почему-то сама поняла, что он пытался сжечь фотографию, поджег ее со своего края, чтобы дольше смотреть на лицо девушки в пилотке, на любимое лицо, – а потом все же не смог уничтожить эту последнюю памятку о том счастье, которое было у них, – запретном счастье, вдребезги разбитом войной.
Лиле все еще трудно было принять судьбоносную новость, однако, как ни странно, ненависть, которую она старательно лелеяла в душе, вдруг поблекла при виде лица своей молоденькой и ошалело влюбленной матери.
Лиле всегда казалось, что ей известно о любви все: еще бы, Сережа, и пережито столько горя из-за него… и появление Родиона, и все то новое, что привнес он в ее жизнь… однако сейчас она поняла, что на самом деле знает о встречах и разлуках, которые неминуемо сопутствуют любви, очень мало.
А может быть, и вовсе еще ничего не знает!
Тем временем Михаил Иванович расстегнул воротничок рубашки и показал Лиле старый медный крестик:
– Вот… Я нашел тебя по этому крестику в детдоме. Его Тася надела на тебя, когда родила, ну а потом, в пятьдесят третьем, и меня заставила надеть. Чтоб он меня сберег! Я уж не знаю, он ли, или ее любовь, или вообще обстоятельства… но я ношу его до сих пор!
Лиля не смотрела на отца.
