Поэтому Михаил Иванович решил начать с другой новости, которая гораздо больше подходила для разговора двух мужчин, двух старинных друзей, чем склоки из-за женщины – пусть даже такой необыкновенной и любимой, как Тася.
Новость эта была – предстоящая поездка Говорова в Москву, в ЦК: для перевода его на работу из горкома – в обком партии.
Говоров по пути прихватил бутылку, а у Шульгина в его потребкооперации секретарша оказалась такая же расторопная, как Руфина Степановна. Через минуту письменный стол Дементия был уставлен тарелками с закусками, и два друга, которые давно уже не сидели вместе, пили, ели и обсуждали новое назначение.
Михаил Иванович опьянел как-то слишком быстро и все говорил, говорил об этой поездке, размышляя, как бы поскорей перейти к главному – к Тасе, но не мог выбрать момента – и снова заводил речь об одном и том же:
– В Москву завтра, в Москву! С самим Леонидом Ильичом буду встречаться и разговаривать!
– Представляешь, ты в обкоме! В обкоме! – вторил Шульгин, простодушно радуясь за друга.
– Заслужил потому что.
– Но пока вторым! – уточнил Говоров. – Хотя бы присмотреться, что да как. Слишком много у них в руководстве молодежи! Но мы, фронтовики, им покажем!
– Ага! – согласился Шульгин, чокаясь с ним. – Давай!
– Давай!
Выпили.
«Сейчас скажу!» – решился Михаил Иванович. Однако начал издалека:
– Так что теперь, Дементий, либо наверх – либо закопают меня. И никто не узнает, где могилка моя.
Шульгин чуть не подавился пирожком:
– Это что это – закопают?!
– Человека я убил, Дементий, – признался Михаил Иванович.
– Миха, ну вот что ты несешь?! – рассердился Шульгин. – Ты вот пьяный уже!
– Кто пьяный? – хмыкнул Говоров.
– Ты!
– Пьяный! – Михаил Иванович наполнил рюмки снова. – Ты у Полищука спроси: он мой пистолет с отпечатками до сих пор в сейфе своем держит. Так что я у него во на каком крючке!
Говоров согнул указательный палец и для убедительности помахал им перед носом Шульгина.
Однако тот по-прежнему смотрел недоверчиво.
– Помнишь, у нас в горкоме работал Трухманов – тихий такой, гнида! – при тебе?
Шульгин кивнул.
– Ты еще тогда сказал: кому этот безобидный человек помешал, кто его?..
– Ну?!
– Так вот я его! Я его завалил.
– Твою мать… – выдохнул потрясенный Шульгин. – Миха! Зачем?!"
"– Доносы он строчил, – хмуро пояснил Говоров.
