Тошнило всего ужасней по утрам, на голодный желудок, поэтому Лиля пользовалась любой возможностью подольше полежать в постели, даже пропуская первые пары. Поев холодного куриного супа с лапшой – от него почему-то не тошнило, так что Лиля питалась практически только им, – она могла даже заснуть ненадолго, чтобы прийти в институт, не шатаясь от слабости. И вот однажды, только-только ей удалось уснуть после ухода Родиона, как в дверь постучали.
Лиля кое-как добрела до двери, открыла – и удивленно уставилась на какого-то седоусого дядьку в старом плаще, кепке, с вещмешком на плече и с раздутым коричневым портфелем в руках.
Дядька посмотрел сначала на Лилю, потом на номер комнаты – и явно озадачился.
– Ошибся, что ли? – спросил он сам себя. – Я к Родьке Камышову…
– Да вы проходите, садитесь, – вежливо пригласила Лиля, сразу поняв, что это приехал какой-нибудь земляк Родиона. То, что дядька деревенский, за версту было видно! Впрочем, вид у него был приличный, да и на сапогах по пуду грязи не тащилось.
– Извините, я плохо себя чувствую… Родя на тренировке, но перед институтом обещал заскочить. А вы кто?
– А я – Гаврила Петрович! – назвался гость, усаживаясь около стола и немедленно принимаясь выставлять на него банки с деревенскими соленьями-вареньями. – Родич его. С поселка Ленино. Меня направили на повышение квалификации. А вы кто такая будете?
– Я жена его, – улыбнулась Лиля, которой очень понравился этот Гаврила Петрович с его добродушным простоватым лицом. – Лиля Говорова.
Гаврила Петрович застыл с раскрытым ртом. Видимо, был изумлен, что жена Родиона носит другую фамилию, и Лиля торопливо поправилась:
– Ну, точнее, Камышева.
– Во как! – протянул Гаврила Петрович, почему-то поднимаясь со стула, и всплеснул руками. Поскольку в одной он по-прежнему держал банку, получился стук. – Интересное кино получается…
– Так он же перед свадьбой домой заезжал, – напомнила Лиля. – Неужели он ничего не сказал?
Гаврила Петрович немножко постоял с приоткрытым ртом, потом резко закивал:
– А, ну да, ну да… А вы это, сумку-то разберите.
Там гостинцы… все домашнее. А я пойду. Обожду на улице Родьку-то.
– Хорошо, – сказала Лиля. – А это мама ему передала?
Гаврила Петрович застыл в дверях.
– Мама? – переспросил растерянно. – А, ну да… мама, мама!
– Все мамы одинаковые, – усмехнулась Лиля. – Моя тоже без гостинцев не приходит…
Гаврила Петрович постоял, по своему обыкновению, с приоткрытым ртом и только потом ушел.
