«На самом деле Родя, конечно, ему ничего не сказал, – подумала Лиля. – У дяденьки такой был вид, будто он с печки упал!»
И она принялась разбирать деревенские гостинцы, радуясь, что чувствовать она себя стала немного лучше."
"А Гаврила Петрович, имея все тот же вид человека, упавшего с печки, а вернее сказать, получившего крепкий и внезапный удар по голове, вышел из общежития и, постояв на крыльце, сел на лавочку, недоверчиво озираясь, покачивая головой и разводя руками.
Да… Ну, Родька! Так вот к чему он вел свои разговоры, когда зимой вдруг внезапно нагрянул в поселок и первым делом зазвал к себе в гости дальнего своего родственника, Гаврилу Петровича, который работал в поселке делопроизводителем и был первым тутошним начальством!
… – Поверь, Петрович, никакого криминала в этом нет! – глядя прозрачными и удивительно честными голубыми глазами на Гаврилу Петровича, уверял Родион, разливая по рюмкам остатки городской водки, которая, на взгляд Гаврилы Петровича, не шла ни в какое сравнение с первачом.
– Я просто в городе закрепиться хочу!
Гаврила Петрович ответить не успел: вошла Вера Камышова, неся на тарелке нарезанное сало, солить которое была непревзойденная мастерица.
– Ох, Верка, сало у тебя… – радостно зажмурился тот, потому что городская колбаса, привезенная Родионом, тоже не пришлась ему по вкусу.
– Да и капуста удалась!
– Слушай, Вер, сгоняй к Афоне, возьми у него самогоночки, а то Гавриле Петровичу «Московская» не по нраву, – попросил приметливый Родион.
– Да вон в подвале у самих полно, – удивилась Вера.
– Сказал – к Афоне! Его приготовления! – велел Родион, и Вера, накинув на плечи платок, послушно пошла к двери.
Уже на пороге обернулась:
– Так одну или пару брать?
– Пару, пару сразу! – обрадовался Гаврила Петрович, и Родион покладисто кивнул.
Вера вышла.
Чокнулись, выпили.
Родион так и набросился на помидоры домашнего посола. Что и говорить, Вера Камышова всем деревенским хозяйкам нос утирала своим умением.
