– Сволочь ты, Родька! – от души высказался Гаврила Петрович. – Сволочь! Мне-то теперь что делать?
– Что делать? – ухмыльнулся Родион, беря его под руку. – Живи как жил. Ничего не знаешь! А я сам выкручусь.
– А эта? – буркнул Гаврила Петрович. – В халатике? Это и есть твоя возможность в городе закрепиться?.. Эх, жалко девку! Небось любит тебя? Не знает, с каким гадом связалась!
Родион в упор смотрел на него своими наглыми светлыми глазами.
– Наверное, и ребеночка уже заделал?! – все больше распалялся Гаврила Петрович.
– Хитер бобер!
– Значит, так… – тихо, с ненавистью проговорил Родион. – Приехал, проведал – а теперь давай! Уматывай!
И он с издевкой похлопал Гаврилу Петровича по плечу.
Однако тот схватил его за грудки, подтянул к себе:
– Подожди! Письмо тебе. От Веры Кондратьевны!
Родион вырвался, и Гаврила Петрович с силой шлепнул ему на грудь конверт:"
"– Как и просили – лично в руки передал.
Плюнул с отвращением – и пошел прочь.
А Родион с опаской покосился на окно своей комнаты: не стоит ли там Лиля, не наблюдает ли эту отвратительную сцену?!
Однако у окна никого не было.
Он немного успокоился и вскрыл конверт.
Там были письмо и фотография женщины и девочки лет трех.
Читать Родион не стал, на фото глянул мельком – и с раздражением затолкал все обратно в конверт, а его спрятал во внутренний карман куртки.
Теперь главное, чтобы на этот конверт никогда не наткнулась Лиля…
Вот же принесло Петровича, да как не вовремя! Лиля собиралась сходить к отцу, рассказать о том, что беременна.
Надо надеяться, что переезд в Дом с лилиями состоится со дня на день!
Однако Родион надеялся напрасно. Да, Лиля сходила в горком, вызвав туда и Тасю, чтобы объявить радостную весть обоим родителям. Само собой, они немедленно принялись ссориться, ибо каждый был уверен, что Лиля переедет именно к нему. Однако Лиля объявила, что они с Родионом собираются жить самостоятельно, а потому останутся в общежитии.
Когда она сообщила об этом мужу, тот с трудом удержался, чтобы как следует не врезать ей. С Веркой он бы не поцеремонился, но, ударив Верку, можно было руку отбить, да и она сама не осталась бы в долгу, а Лилю и пришибить недолго…
Нет, с ней надо быть поосторожней, она – пропуск Родиона в другую жизнь: ту, о которой он мечтал и которой был достоин!
Ну что ж, решил он, поразмыслив: придется, как всегда, брать дело в свои руки.
