Чужой, плохой, крылатый

Только скажу тебе по секрету, с той поры не многое изменилось. Разве что чайки стали жирнее. Гадят больше.

Он кивнул Оланду в сторону окна. И сам спрыгнул в сад следом.

— Сьер Бриар, — остановил Бесса Ригг, когда они вылезли из кустов.

— Марлок заставил тебя сделать предложение Анне? — развернулся он.

Тот отрицательно покачал головой.

— Я люблю её. Я очень её люблю, — схватился он за голову. — И Анна…

Бесс предупреждающе поднял руку.

— Не смей пачкать при мне её имя своим грязным ртом.

— Вы скажете ей?

— О чём? — изобразил Бесс искреннее удивление.

— Обо мне и… — он повесил голову.

— То есть ты это даже вслух произнести не можешь, а я по-твоему буду рассказывать девушке о женихе всякую дрянь и тревожить её нежную душу этой грязью?

Честно говоря, Бесс и сам пока не знал, что делать. Как оградить Анну от разочарования первой влюблённости. Свет её искренней привязанности к этому треклятому Оланду, чистый и нежный, отражался в душе Бесса таким смятением. Он видел его, чувствовал, берёг. Разбить ей сердце его мерзкой тайной — и она навсегда разучится доверять мужчинам.

А за какие-нибудь грешки помельче она ведь Оланда простит и ни за что не разорвёт помолвку.

Да Бесс и не хотел препятствовать этому браку. Он был хуже, куда хуже этого Ригго. Он — демон, тень преисподней, мрак. Бессмертный дух, несущий в этот мир зло. Непутёвый приёмный сын бога.

Зачем она ему? Сорвать этот нежный цветок и бросить в грязь? В пекло его нечестивой жизни? Ну какой из него муж? Какой, отчевы мандавошки, семьянин! Бесс едва не рассмеялся.

Она была слишком дорога ему, эта девочка. Слишком хрупка, чиста и наивна. Слишком невинна, чтобы сделать её своей, обречь на бездетность и жизнь во грехе. Это будет мучить её всю жизнь. Нет. Он должен отдать её в надёжные достойные мужские руки и забыть. И прочь, подальше от неё. Прочь!

— А что делать мне? — напомнив о себе, с надеждой в голосе спросил этот… и ведь язык не поворачивался теперь назвать парня ни дурень, ни недоумок, ни идиот."

"А что и правда с ним делать? Сможет ли он дать Анне счастье, которого она достойна? Вдруг он ещё не безнадёжен? Но здесь Бесс был бессилен.

Он не мог изменить его прошлое, не мог дать ему новую жизнь. Единственное, что ещё он мог — спасти его грешную душу. Но в его возрасте разве думают о душе? Разве представляют себе ужасы, что ждут грешников в преисподней. Хотя большая часть из них и выдумки церкви, но, попадая туда, мало кто не раскаивается, что жил нечестиво.