Но сейчас… Откуда-то у меня появляется уверенность, что валун этот мне не опасен. Что он — защита, а не угроза.
И я распластываюсь по горячему камню, словно маленькая ящерка, в поисках тепла и укрытия. Мне так не хватает этого, мне это так необходимо, оказывается!
И то, что он делает со мной дальше, то, как гладит, трогает везде, мимолетно проходясь по влажному спереди, потому что прижимается сильно, делясь своим возбуждением, купальнику, чуть касается напряженной груди, и это больно, до дрожи, сладкой, сладкой дрожи… И то, что говорит он, шепчет тихим, хриплым голосом, о чем-то умоляя, что-то обещая…
И то, как закрывает от всего мира в этом чужом доме, полном чужих людей… В этом чужом мире только он — родной.
И я не знаю, что бы дальше было, не хочу даже думать об этом, потому что впервые в жизни мне не было страшно в мужских руках. Это так много, оказывается. Когда не страшно.
Мы были одни в мире. Нестрашном. Нашем.
Вот только у этого мира явно имеются другие планы на наш счет…
Глава 36
— Слушай, брат, я все понимаю, но… — тихий голос Ара проникает в наш, один на двоих, мир, разрушая его.
Каз застывает, сжимая меня так сильно, словно вот-вот отберут, вырвут из рук, или пропаду куда-нибудь внезапно. А я, потеряв ощущение его поцелуя возле мочки уха, от которого так сладко шарашило по всему телу мурашками наслаждения, тихо выдыхаю и со стоном подаюсь вперед, встаю на цыпочки, стремясь вернуть утраченное. Это происходит неосознанно, я совершенно себя не контролирую, просто так хочется еще, еще тепла, еще безопасности, еще… его…
— Просто там ученик ее по периметру прыгает, наверно, ищет свою училку, — продолжает Ар, судя по всему, понимая, насколько он не вовремя и пытаясь донести информацию поскорее и почетче, — я так думаю, пара минут — и сюда допрыгает… И будет ему сюрприз… Хазар не одобрит…
Из груди Каза, тяжело дышащего и всматривающегося лихорадочно блестящими глазами в мое лицо, рвется на волю низкое, раздраженное рычание, такое страшное, что, будь я объектом этого неудовольствия, уже от страха бы в обморок упала.
А Ар ничего, судя по донесшемуся до нас хрипловатому смешку, не боится.
— Ты с парнем вопрос реши, — советует он, и голос слышится все дальше, похоже, он принял правильное решение отступить с линии обстрела, — а потом уже продолжай… Или вообще… Езжайте отсюда. Народу полно… Не получится нормально… поговорить…
Каз не оборачивается, смотрит только на меня, постепенно успокаиваясь и приходя в себя.
И я прихожу в себя.
