Я нашариваю ладонь сестры, вцепляюсь в нее, в поисках уверенности и сил, и Ланка утешающе шепчет, наблюдая, как Каз обходит машину:
— Слушай, не трясись так. Ну попали, чего уж… Довезет… И то хорошо… У меня там Вальчик с Серегой, что-то душа не на месте…
Я пытаюсь взять себя в руки.
Все хорошо.
Мы сейчас поедем, быстро поедем, и уже через несколько минут выгрузимся у дома Ланки. Я поднимусь с ней на этаж, дождусь, пока Каз уедет, и спокойно поеду на работу в больницу… Все будет хорошо…
Мы выезжаем на дорогу, Ланка гладит меня по ладони, успокаивая.
И я в самом деле чуть-чуть прихожу в себя, позволив внутреннему голосу уговорить бушующий в груди страх.
И даже настолько успокаиваюсь, что нахожу возможность осмотреться, оценить обстановку машины. Роскошную, конечно, очень стильную, в серо-оранжевых тонах. Передняя панель — сплошной экран, множество датчиков, даже в глазах рябит. Как можно в этом всем ориентироваться?
Я изучаю мелькание огней на экране, а затем поднимаю взгляд к лобовому и выше, к зеркалу заднего вида…
И наталкиваюсь на внимательный взгляд водителя.
Каз смотрит на меня, тут нет сомнений. И в глазах его что-то настолько странное, что я не могу отвести взгляд, не могу перестать изучать… Он чуть прищуривается, и в уголках глаз собираются морщинки, четкие такие, резкие. И брови сдвинуты… Едва заметно, но так выразительно. А радужки темны, настолько, что зрачков почти не видно. И это завораживает… Гипноз какой-то, честное слово…
Я настолько увлекаюсь, что даже дышу через раз.
И в груди непривычной волной поднимается что-то болезненно-тяжелое, перекрывает горло, сушит губы. В волнении сильнее сжимаю пальцы Ланки, и она шипит от боли.
Перевожу взгляд на сестру и тут же прихожу в себя.
— Прости, — шепчу, убирая от нее пальцы, — я что-то…
— Потом поговорим, — едва слышно отвечает она, и я отворачиваюсь к окну.
Сбоку от нас на светофоре тормозит огромный черный внедорожник, очень похожий на те, что привозили Хазарова к больнице.
Охрана , что ли, Каза?
Хочется опять посмотреть на водителя, понять, видел ли он этот внедорожник, но страшно. Откровенно страшно опять утонуть в его глазах. Наваждение какое-то… С Алексом я и сотой доли этих эмоций не испытывала…
Мы заезжаем во двор Ланки, тормозим у подъезда.
Каз выходит и открывает нам дверь, откидывает кресло, по очереди вытягивает нас с сестрой из салона машины, словно морковки из грядки.
