А почему здесь утюг?
Каз смотрит на древний предмет быта, хмурится чуть-чуть, явно придумывая, что сказать… И так и не придумав, смеется:
— А хрен его знает! Рус, похоже, стащил сюда с окрестных деревень все, что нашлось там на чердаках. Вон, смотри, какой странный агрегат!
— Это прялка, — поправляю я его, — причем, насколько я вижу, в исправном состоянии…
— Ну вот, — опять смеется Каз, и я не могу не улыбнуться в ответ, настолько он сейчас красивый, настолько располагающий к себе. Опасный. Притягательный.
А я опять на те же грабли… — Зачем тут прялка? Вряд ли Рус ее пользует.
— Да, действительно… — бормочу я, — но объект интересный… Ее хорошо давать для тренировки художникам, знаешь, пропорции, особенности фактуры… И вообще, набивать руку на непонятных объектах, мозг тренируется, руки тоже…
Спохватываюсь, замолкаю и смотрю на Каза.
А он… Он так внимательно слушает, жадно даже, я бы сказала. И выражение лица настолько задумчивое, настолько странное, что у меня все слова пропадают. Мы сидим, молчим, не сводя взглядов друг с друга.
И это невероятно, пугающе и одновременно захватывающе.
Я не понимаю, что происходит, но не хочу этого прерывать.
Глаза Каза, темные, обычно смешливые или, наоборот, мрачные и угрожающие даже, жесткие острые глаза хищника, сейчас необычно серьезные и глубокие. Он смотрит очень внимательно, и меня опять посещает ощущение, что он пытается во мне что-то высмотреть. Что-то, крайне важное ему, утерянное. И теперь он лихорадочно это “что-то” ищет…
— Слушай… — наконец говорит Каз, тихо-тихо, заставляя невольно наклониться ближе, прислушиваясь, — а ты… Не была в Болгарии?
— Где? — вопрос настолько неожиданный и странный, что я выныриваю из нашего омута, одного на двоих, моргаю удивленно, — в Болгарии? Нет…
Каз еще пару мгновений смотрит, словно ждет продолжения.
Но его нет.
Я не была в Болгарии, и не знаю никого, кто бывал. Ну, может, Холодов, но Каз явно не об этом спрашивает.
— Ладно, — он откидывается на спинку кресла, улыбается, снова становясь самим собой, легким, веселым, опасным, — выбрала, что будешь есть?
— Нет… Не успела… — я опять смотрю в окно, на пешеходку перед рестораном, там как раз начинается какое-то шевеление, ходят молодые люди, парни с дредами, настраивают инструменты… — Что там такое?
Каз тоже смотрит в окно, пожимает плечами:
— Ребята, наверно, играть будут.
Хочешь послушать?
— Как? Пойдем вниз? — не понимаю я, невольно оглядываясь. Мы же только пришли.
