Мне никто никогда так не шептал. Никто никогда не говорил такого. Никто никогда не вел себя так со мной, жадно и в то же время бережно, едва сдерживаясь и… и сдерживаясь.
Я неожиданно, с кристальной ясностью понимаю, что этот человек не будет делать ничего, если я проявлю нежелание!
Стоит мне оттолкнуть, сказать “нет”, и он отступит! Скрипя зубами, бесясь, злясь, но уберет руки. Отойдет.
Не могу осознать, откуда во мне эта ясность, это понимание, из чего оно следует.
Но это есть.
И становится спокойней.
Мы по прежнему в провокационной позе, на виду у половины города, и мужчина за моей спиной все такой же опасный, жестокий и , наверняка, не особенно любящий сдерживать свои порывы.
Но я ощущаю себя в безопасности. Вот такой парадокс.
И настолько это ярко сейчас чувствуется, что я перестаю замирать глупой, нелепой мышью под веником, чуть выпрямляюсь, поворачиваюсь к Казу полубоком и тихо прошу:
— Мне… Мне хочется уйти. Давай вернемся.
Комментировать его признания я совершенно не готова, как и вообще отвечать на них.
И сейчас с некоторым замиранием сердца жду, согласится ли он. И как себя будет вести после?
Верна ли моя догадка?
Каз застывает на мгновение, превращаясь в каменного огненного истукана, а затем… Выдыхает и медленно, со скрипом, отступает на четверть шага назад.
И с явной неохотой убирает руки с перил. Жесткие пальцы скользят под моими ладонями, пропадают.
Барабаны в этот момент замолкают, и наступает полная тишина.
И в этой тишине я поворачиваюсь лицом к Казу и смотрю ему в глаза, выискивая, с внутренней дрожью, такие знакомые эмоции: злобу, неудовлетворение, ярость, похоть, желание отомстить, унизить. То, что я привыкла видеть в глазах мужчины.
Каз смотрит без улыбки. Не особенно довольно, брови нахмурены, губы чуть поджаты. Но ни одной из ожидаемых мною эмоций не выдает."
"Просто сосредоточенно изучает мое лицо, с легкой досадой дергает углом губ… И усмехается.
Причем, не зло, а как-то легко, по-доброму, словно отпуская ситуацию.
Он принимает мое решение и даже уважает его.
— Проголодалась? — спрашивает Каз и распахивает балконную дверь, приглашая зайти обратно в зал, — пошли, посмотрим, чего там Рус притащил пожрать.
Киваю, переступаю порог и слышу, как Каз, когда я прохожу мимо него, на очень близком расстоянии, шумно втягивает ноздрями запах моих волос. И сглатывает.
Сердце чуть екает, ожидая… Чего-то.
